Принцип Касперского: телохранитель Интернета - Татьяна Костылева

«Помню собеседование. Я приехал, сел, стали меня спрашивать, что я умею, что делал. Касперский просто зашел в кабинет: “Привет!” – “Привет!”. Посидел чуть-чуть, послушал, говорит: “Женат?” – “Да”. – “Сколько лет?” – “Кому? Мне или жене?”. Касперский засмеялся, говорит, все, годится. И ушел. Все было очень так кратко. И начали меня учить, – так ведет рассказ об одном из самых знаковых моментов в истории Интернета и своей профессиональной карьере Александр Гостев, главный антивирусный эксперт “Лаборатории Касперского”. – Я бы не сказал, что зарплаты были большие. Я, например, очень хорошо помню, что первые три месяца, когда у меня был испытательный срок, зарплата была относительно смешная. Я так понимаю, что, по московским меркам, пониже среднего уровня. Но на самом деле меня в тот момент деньги не особенно волновали, поскольку работа действительно была крайне интересная. Коллектив тоже.

Меня посадили на обработку входящих новых вирусов. Дятлом. Тогда дятлов, людей, которые разбирали вирус, добавляли в базу, было всего четверо: я, Касперский и еще двое. Меня в течение двух недель обучали, показывали, как что делать. Ночных смен у нас тогда не было, поскольку поток вирусов был не столь большой, по выходным кому-то приходилось просто дежурить, в субботу, воскресенье кто-то на смене находился.

Поразил меня не сам процесс обработки вирусов, то есть не технология. Меня в первую очередь поразил коллектив, реальное такое ощущение стартапа. У всех глаза горят. Народу немного, но все такие заинтересованные – оставались буквально до ночи, приходили рано.

Очень большое количество талантливых людей. На самом деле многие из тех, которые в те годы работали, так и продолжают работать. Такого коллектива мне не доводилось встречать никогда раньше. И работа нравится – чего же больше!

25 января 2003 года была моя первая самостоятельная смена, в субботу я должен был прийти на работу. Я прихожу, начинаю что-то там детектировать, тут как раз подтягивается Касперский, который тоже периодически по выходным появлялся и долбал вирусы.

Мы с ним сидим, что-то разбираем. Тут прибегает Денис Зенкин, наш в то время пресс-секретарь, говорит: “Вы вообще новости видели? Там Южная Корея без Интернета сидит. Что творится!”

Касперский начал быстро связываться с людьми, писать письма другим дилерам вирусной компании, читать новости, выяснять, что происходит. Что-то творилось, но никто не знал что. Вроде кто-то из агентов или какая-то другая вирусная компания по просьбе Касперского прислала нам нечто странное: не файл, то есть его нельзя запустить, не приложение в обычном виде, а набор байт. И мы с Касперским начинаем его смотреть. 376 байт. Набор какой-то символов странный.

Начинаем разбирать – и внезапно, в какой-то момент, Касперский буквально начинает от восторга хлопать в ладоши и говорит: “Ты посмотри! Это же гениально! Вот здесь он попадает в компьютер, тут вот он начинает произвольно выбирать IP-адреса и посылает себя на них. Все! Тела на диске нет, весь код в памяти, распространяться должен очень быстро. Давай, детектируй”.

Я добавляю детектирование этого “червя”, у нас все компоненты загадки складываются воедино. Поняв, что это глобальная эпидемия, что распространяется она очень быстро, что это проблема продукции Microsoft, что отключение Южной Кореи очевидно с этим связано напрямую.

Я зову Зенкина, начинаю ему надиктовывать пресс-релиз, все. Ну и начинается бурная деятельность. Зенкин бегал за нами, записывал всю информацию, готовил к публикации, Касперский переписывался с антивирусными компаниями, пытался узнать масштабы бедствия, я проверял, как наш продукт способен это обнаружить и вылечить, и т. д. В общем, смена была очень бурная, насыщенная, сразу боевое крещение по полной программе.