Трололо. Нельзя просто так взять и выпустить книгу про троллинг - Уитни Филлипс

Сначала я ничего не могла понять – казалось, я пыталась читать сайт, написанный на чужом языке. Я понимала, что люди шутят, но не понимала, над чем они смеются. И все-таки было нечто интригующее в этом пространстве, что заставляло меня продолжать читать и ходить по ссылкам. И настало время, когда из хаоса и неразберихи передо мной предстала на удивление последовательная поведенческая и лингвистическая система. Более того, я начала понимать шутки троллей.

Это был решающий момент. Как утверждает специалист по фольклорному юмору Гершон Легман, шутки освещают культурную систему (и системы власти), из которой они возникают^{64}. Иначе говоря, скажите мне, как вы шутите, и я скажу вам, в каком мире вы живете. Понимание этого обстоятельства, в частности, помогло при первом знакомстве с юмором троллей, особенно если учесть его оскорбительный и зачастую злобный характер. Согласно Легману, смех, который встречает концовку анекдотов того типа, что любят тролли, представляет «тревогу всех причастных из-за табу, которые сейчас нарушаются»^{65}. Может, для некоторых троллей это утверждение и верно, но как проверить или даже спросить, что тролли на самом деле думают о своих непристойных, «неподходящих для работы» (а возможно, и для досуга) шутках?

Было ясно, однако, что тролли знают, что нарушают конкретные табу (и, что еще важнее, заинтересованы в нарушении). Ясна была и особая эстетика комического, которая отражалось в характерном жаргоне троллей, который фольклористы называют арго. Помимо фиксации на трансгрессии – выходе за пределы обыденного и дозволенного, для арго троллей, с которым мне довелось столкнуться, были характерны использование исковерканного, нарушающего все правила синтаксиса и смакование неправильного написания, неверный выбор слов и нелепое употребление анахронизмов. Например, вместо please – «пожалуйста» тролли говорили plox («плокс»); вместо «мастурбация» – fap («фап»); sauce заменяло source – «источник» и означало «Где ты нашел эту картинку?», а краткое inb4 an hero заменяло фразу «Похоже, ты хочешь сказать, чтобы я убил себя об стенку, но я уже подумал об этом так что не беспокойся». После констатации факта часто следовали бессмыслицы типа «Кто тогда телефон?», все события прошлого относились к прошлому четвергу и т. д.

Чем глубже я погружалась в мир троллей, тем яснее осознавала, что выходки, характерные для обитателей «Форчана» и его окрестностей, не были случайными актами агрессии. Наоборот, они совершались в ранее не существовавших, хотя и строго последовательных символических рамках. Повторяя сказанное Диком Хебдиджем о панках (его исследование британских панков в 1972 г. имело огромное значение для культурологии), можно было утверждать, что для троллей характерен в высшей степени последовательный и в высшей степени подрывной субкультурный стиль^{66}. Подобно панкам, перенимавшим существующие культурные материалы (что особенно ярко проявлялось в их манере одеваться) с целью подорвать существующий экономический порядок, тролли перенимали существующий культурный материал (что особенно проявилось в лингвистическом стиле) с целью подорвать существующие моральные устои или как минимум поиграть с ними.

Кроме того, как мог бы сказать Хебдидж, пиши он о троллях, постоянное присвоение и переделывание троллями культурных артефактов, будь то фильмы или телешоу, сплетни о знаменитостях и все прочее, из чего можно было извлечь лулзы или эксплуатировать, помогло им укрепить общее понимание идентичности. Это зарождающееся «мы» троллинга давало, как было отмечено выше, ощущение производительности и притягательности, что привело к более глубокому осмыслению субкультуры, усилению субкультурной идентификации и постоянному росту рассадника субкультурного контента. Если бы я подошла к этому «мы» с более четким представлением о том, что ищу, я почти наверняка упустила бы важные детали. Это была бы моя система значения, а не их. К тому же я понятия не имела, что мне нужно искать (а во многих случаях – и что я находила), поэтому у меня был только один выход – органическое расширение контуров пространства. Несмотря на первоначальный страх, в ходе медленного, мучительного процесса выведения логических заключений я получила немало сведений об этосе и результатах деятельности сообщества троллей – сомневаюсь, что мне удалось бы собрать эту информацию, будь я самонадеянным чужаком.