Вечный sapiens. Главные тайны тела и бессмертия - Александр Никонов

Но коли уж сознание может осознавать мир через «приборы» органов чувств, которые являются частью материального мира, почему оно не может осознавать мир целиком? Примем, что оно может это сделать, и начнем работать в этом направлении, экспериментируя не с миром, но с сознанием. Это путь познания толтеков.

Для того, чтобы научиться охватывать мир расширенным сознанием, нужно научиться сознание расширять. Правда, потом, когда оно вновь заузится до нормального состояния, мы все или почти все забудем, ибо познанный расширенным сознанием мир в сознании обычном не поместится, но что-нибудь да остается…

А что такое расширенное сознание? Мы знаем: это транс. Со своей трансовой логикой, которая далеко завела «параллельных ученых»… Слова «транс» они не имели, измененные состояния сознания толтеки называли по-другому. У них было для этого множество терминов – «левостороннее осознание», «второе внимание», «нагваль», «повышенное осознание», «пересечение параллельных линий», «другие миры», «трещина между мирами», «сдвиг точки сборки». Это все синонимы слова «транс», просто применяемые в разных условиях. Примерно как «беляк» и «русак» по отношению к «зайцу». Или «снег» и «наст» по отношению ко «льду».

Мы сейчас знаем, что трансовых состояний множество, а толтеки знали это, возможно, даже лучше нас. Кастанеда, например, говорит о разных «уровнях осознания», на которые дон Хуан смещал его сознание, в зависимости от поставленной задачи. Самого общего понятия «транс» толтеки, как я уже сказал, не имели, но у них было множество его синонимов – по той же причине, по которой в языке чукчей нет слова «снег», а есть более сорока разных слов, обозначающих разные состояния снега.

Люди в западных университетах учатся несколько лет, чтобы постичь свою специальность. В индейских университетах учились всю жизнь. Ну, или полжизни. Дело это трудоемкое, на удивление нудное и на европейский вкус просто идиотское. Ну, как можно годами (годами!) день за днем смотреть на тряпку определенного цвета и размера, повешенную на фоне горного массива, чтобы научиться останавливать «внутренний диалог» или, что то же самое, постичь практику «неделания»? О внутреннем диалоге и неделании я скажу чуть позже, а сейчас пару слов о научном инструментарии этой параллельной цивилизации.

Понятно, что хотя индейцы и познают мир «чисто сознанием», но сознание все-таки базируется в теле, которое само по себе является неким физическим объектом, то есть своего рода инструментом, и от этого никуда не уйдешь. А раз есть один инструмент, к нему постепенно добавятся и остальные. И действительно, «параллельная наука» древних толтеков создала довольно обширный инструментарий для постижения мира. Причем этот инструментарий радикально отличался от европейского. Если у западной науки инструментами были вольтметры и микроскопы, то у толтеков – странные вещи. Например, особым образом сплетенная веревка с концом, пропитанным каучуком. Или зеркало в рамке, промазанной водонепроницаемой смолой. Или особая корзина-клетка с системой противовесов, в которой можно повесить человека над землей. В таких корзинах ученики магов висели под потолком или на дереве сутками. Зачем? А вспомните о сенсорной депривации. С той же целью учеников хоронили в особого рода «гробах» и присыпали землей.

Давайте посмотрим, как происходило обучение остановке внутреннего диалога или «неделанию»:

«Для нашего первого неделания Сильвио Мануэль сконструировал деревянную клетку, достаточно большую, чтобы вместить Горду и меня, если мы сядем спиной к спине с прижатыми к груди коленями. Клетка имела решетчатую крышку, чтобы обеспечить приток воздуха. Мы с Гордой должны были забраться внутрь и сидеть в полной темноте и в полном молчании, не засыпая. Он начал с того, что отправлял нас в ящик на короткое время; затем, когда мы привыкли к процедуре, он стал увеличивать время, пока не смогли проводить в ней целую ночь, не двигаясь и не засыпая…

Второе неделание состояло в том, что надо было лечь на землю, свернувшись по-собачьи почти в утробную позу, лежа на левом боку и лбом упираясь в сложенные руки. Сильвио Мануэль настаивал, чтобы мы держали глаза закрытыми как можно дольше, открывая их только тогда, когда он командовал нам сменить позу, и лечь на правый бок. Он говорил нам, что цель этого неделания состоит в том, чтобы позволить нашему слуху отделиться от зрения. Как и раньше, он постепенно увеличивал продолжительность такого лежания, пока мы не смогли проводить так целую ночь в слуховом бодрствовании.

После этого Сильвио Мануэль был готов перевести нас в другое поле деятельности… Он сказал, что мы должны выполнить третье неделание, свисая с дерева в кожаных корсетах. Так мы сформируем своим намерением треугольник, основание которого будет на земле, а вершина в воздухе».

Этот треугольник – уже зачатки некоей обобщающей теории, не находите? Теория или, иначе говоря, описательная система «параллельной науки», которая обобщала накопленные эмпирические знания, позволяла толтекам строить довольно сложные сооружения – например, пирамиды, о которых дон Хуан много рассказывал Кастанеде и другим своим ученикам, не советуя им к этим древним пирамидам подходить близко. Но те не верили в опасность пирамид, как не поверили бы, наверное, древние индейцы предостережениям наших ученых об опасности четвертого блока Чернобыля, поскольку ничего о радиации они не ведали, а почувствовать ее телом просто невозможно.

По дону Хуану пирамиды были особого рода машинами, «ловушками второго внимания». Напомню, что в понятийном аппарате индейцев «второе внимание» – это транс, а «первое внимание» – обычное состояние сознания, так сказать, бытовое. Так вот, пирамиды в терминологии дона Хуана есть «ловушка» или «проводник» ко второму вниманию. А еще он называл их «гигантским неделанием», что, насколько я понимаю, одно и то же. Исходя из синонимического ряда, обозначенного мною несколько выше, я бы еще назвал эти пирамиды «машинами для проникновения в другие миры». Воображаемые, разумеется, миры, с точки зрения европейца. Но вполне реальные в парадигме толтеков, ибо основная разница между европейской наукой и «наукой» толтеков заключается, собственно говоря, в различном трактовании понятия реальности.

Любопытно еще вот что в этой связи. В книге «Предсказание прошлого» я обращал внимание читателя на следующее обстоятельство: и в Южной Америке, и в Северной Африке тысячи лет назад сформировалась весьма странная мода – знатным людям с детства деформировали черепа. Обкладывали голову ребенка особыми досочками, пока косточки мягкие, обвязывали веревками, стягивали… В результате формировался череп весьма причудливой формы – вытянутый наподобие огурца. Есть гипотеза о том, что вызвано это было не просто требованиями моды, а изменением нейрофизиологии мозга: в причудливо деформированном черепе и мозг имел форму необычную, с деформированными отделами и функциями.

Но помимо деформации, которой, как правило, подвергались черепа знати, в Южной и Центральной Америке была и другая «мода», которая прижилась у незнатных слоев – трепанация черепа. В черепе живого человека высверливалась дырка. Если человек не умирал прямо во время операции, дыра эта постепенно затягивалась костной тканью. И тогда человеку сверлили в башке новую дыру, рядышком. В Америке находят черепа с тремя дырками! Причем масштаб этого ритуального калечения был совершенно чудовищным – в некоторых захоронениях до 60 % черепов со следами трепанации. Дыру диаметром в 3–4 сантиметра высверливали обычно в левой височной кости. Некоторые исследователи полагают, что это делалось для лучшего контакта с богами и духами. А может быть для удобства оказания на мозг непосредственного воздействия путем надавливания или еще чего-нибудь, бог весть… Я просто хочу обратить ваше внимание на тот факт, что там, где строили пирамиды, там и черепа деформировали. Такая вот была цивилизация…