Уроки семейной мудрости от монаха, который продал свой «феррари» - Робин С. Шарма

— Любовь? — переспросил Джулиан, пораженный тем, что монах-отшельник говорит о любви.

— Да, ты не ослышался, — откликнулся монах. — Нам всем нужно больше любви в жизни. Кстати, чем больше ее будет, тем лучше станет мир. Но, прежде чем ты впитаешь нашу мудрость и познакомишься с моими собратьями, дай мне слово, что все наши уроки ты передашь людям в твоих краях. Обещай, что понесешь свет нашего учения на Запад, всем твоим страждущим соотечественникам. Передай им наш драгоценный дар, в котором они так остро нуждаются, и они смогут изменить свои жизни к лучшему. Самое важное в жизни не то, что ты от нее получаешь, а то, что ты ей отдаешь. Суть жизни — в помощи людям, в том, чтобы самому стать подарком для этого мира и сделать его лучше, краше, чище. Обещай, что посвятишь всего себя этому древнему, простому и мудрому принципу. Обещаешь?

— Разумеется, я не колеблясь поклялся ему выполнить все, как он сказал, — рассказывал Джулиан. — Мы пустились в путь и через несколько часов очутились посреди невиданного селения. Оно выглядело как порождение фантастического сна и при этом было удивительно красивым. Кэти, я объехал весь мир, но никогда не видел ничего подобного, поверь мне. Все строения, в том числе и храм посреди деревни, были увиты розами.

— Розами? — переспросила я.

— Да, цветущими розами, целыми гирляндами и шпалерами роз. Деревня благоухала. И каждый ее обитатель излучал такую же жизненную силу и благородство, как мой проводник.

Словом, обитель и те, кто там жил, потрясли меня. Я не верил своим глазам и прочим чувствам. Голова шла кругом от аромата роз. Я отыскал это легендарное место с риском для жизни, я долго шел к этой цели, преодолевая препятствия и терпя лишения, и вот я добрался до обители гималайских мудрецов. А теперь мне еще и оказали великую честь — отшельники приняли меня в свои ряды и позволили учиться у них. Я готов был плакать от радости…

Рассказ Джулиана затянулся часа на два, не меньше. Он звучал как приключенческая эпопея, и все же в нем не было ни единого слова неправды. Медсестры на посту почему-то не мешали нам, возможно, почувствовав, что таинственный гость — мой близкий и потому общение с ним поднимет мне настроение и придаст сил. Любопытно, что они подумали о его странном причудливом наряде? Я со смешком решила: пожалуй, они никогда не видели здесь буддийских монахов. Разумеется, мне не терпелось услышать, что же узнал Джулиан в тайной горной обители мудрецов Сиваны. Теперь я поняла, почему он сказал, что прибыл из Индии помочь мне. Джулиан выполнял обещание, данное отшельнику. Джулиан вернулся домой, на Запад, неся свет учения о том, как сделать жизнь счастливой, полноценной и осмысленной. И начать он решил с меня. Я очень надеялась, что Джулиан и правда поможет мне разобраться с моей запутавшейся жизнью, научит, как спасти мой разваливавшийся брак, объяснит, как превратить свой дом в оазис духовности, каким я хотела бы его видеть. Впервые за долгое время я с восторженным трепетом и волнением предвкушала перемены к лучшему. Ощущение пустоты и бессмысленности, которое некогда так терзало меня, растаяло, словно дымка тумана под лучами солнца Джулиан поднялся с кресла.

— Кэтрин, я так рад тебя видеть, — проникновенно сказал он. — Но мне пора. У меня еще есть дела.

— Джулиан, мы так давно не виделись, пожалуйста, не уходи! — взмолилась я.

— Обещаю, я вернусь. Вообще-то я приехал надолго, так что от моего общества ты избавишься еще нескоро, по нраву это тебе или нет. Ты, наверное, уже догадалась, зачем я приехал.

— Выполнить то, что ты обещал отшельникам-мудрецам?

— Совершенно верно. Я знал, что с тобой приключилась беда. Я прочитал в газетах об авиакатастрофе и поспешил к тебе в больницу. Но я и до этого знал, что ты падаешь во тьму. Один из моих бывших коллег рассказал мне, что ты добилась серьезных успехов в бизнесе, но личная жизнь твоя трещит по швам. Твои прелестные детки нуждаются в тебе. Твой моральный долг — научить жить правильно, чтобы они выросли с верной системой ценностей и стали сами себе хозяевами и превратились в мудрых, сильных, полных любви взрослых. Я расскажу тебе, как стать мудрой матерью и получить глубокое моральное удовлетворение от процесса воспитания детей. Я поделюсь с тобой тайнами тибетских отшельников, касающимися взаимоотношений с супругом, и ваша жизнь с Джоном наладится и засияет новыми красками и засверкает новыми гранями. И еще я научу тебя, как упростить ту запутанную жизнь, которую ты ведешь, и достигнуть идеального равновесия и гармонии.

— По-твоему, мне придется отказаться от карьеры? — спросила я.

— Вовсе нет. Я здесь, чтобы научить тебя тому, как получить все радости жизни без ущерба для себя. Поверь, очень даже можно совмещать плодотворную карьеру, где ты делаешь дело всей своей жизни и улучшаешь мир, и семейную жизнь, воспитание детей, общение с мужем, одухотворенный и гармоничный дом. Больше скажу, я обнаружил, что гармоничный и крепкий домашний тыл — это фундамент для успешной карьеры, он подогревает профессиональный пыл.

— Неужели можно преуспевать сразу в обеих сферах жизни? — поразилась я.

— Еще как. — С этими словами Джулиан направился к двери. — Фокус в том, чтобы работать с умом, а не вкалывать, как на каторге. Нужно изменить фокусировку и уяснить, чем ты на самом деле хочешь заниматься, отделив важное от ненужного. Тогда у тебя высвободится время для семьи и для того, чтобы позаботиться о себе, вернуть себе душевную гармонию и радость жизни. Но об этом мы поговорим позже. А сейчас мне пора, у меня назначены разные встречи, — сказал Джулиан с широкой сияющей улыбкой. — Хотел бы я знать, что бы сказали мои былые подружки-модели про мою рясу?

— Ты шутишь?

— Конечно, шучу, Кэти. Я стал человеком, который сам себе хозяин и живет так, как наметил. Мы все должны жить, выполняя свое предназначение. Я теперь живу совсем не так, как тебе помнится по прежним временам. Живу я очень просто, довольствуюсь малым — самым необходимым. Тот повеса и гуляка Джулиан — в прошлом.

— Рада это слышать, братик. Господи, как же я за тебя тревожилась.

— Вот и не тревожься больше. Спасибо, сестричка, ты у меня прелесть. Я тебя обожаю.

На том и простился со мной Джулиан — некогда звезда адвокатских кругов, а ныне просветленный тибетский монах. Он чмокнул меня в лоб и вихрем вылетел за дверь, и шафрановая накидка вилась за ним, как огненный шлейф. Единственным, что теперь напоминало о его посещении, была изящная вещица, которую он оставил у меня на подушке. Золотая бабочка. Я повертела ее в пальцах и увидела, что Джулиан сделал на ней гравировку — такими крошечными буквами, что мне понадобились очки для чтения. Надпись красивым шрифтом гласила: «Кэтрин, твои дети — главная благодать в твоей жизни. Они будут детьми лишь однажды. Пусть они станут для тебя самым важным, и твоя жизнь расцветет. Я рад, что снова дома. Любящий тебя Джулиан».