Француженки не толстеют - Мирей Гильяно

Кэролайн была значительно старше меня. Я познакомилась с ней на семинаре для женщин-руководительниц, работающих в сфере бизнеса. Большую часть жизни Кэролайн обходилась без завтрака, заменяя его одной-двумя сигаретами и чашкой очень сладкого кофе. Все это походило на студенческую привычку, хотя университетские дни Кэролайн остались далеко позади. После многократных неудачных попыток она бросила курить и начала голодать по утрам. За последний год Кэролайн набрала десять фунтов и почти смирилась с ними, хотя и не без досады, как с неизбежной платой за отказ от курения. Ее завтрак без никотина не поправил положения: стакан апельсинового сока из пакета (сахар в чистом виде), две чашки кофе – каждая с двумя ложками сахару или больше – и пара сладких сухариков (снова сахар). Не только слишком сладко, но и однообразно. Дневник Кэролайн, помимо всего прочего, указал на склонность к блюдам с жирными соусами, что удивляло при относительно теплой погоде.

Остальная часть рациона оказалась не такой скверной, хотя весьма тривиальные проблемы Кэролайн коренились в недостатке овощей, фруктов и воды. Главным ее врагом был сахар во всевозможных вариациях, как в натуральном виде, так и незаметный глазу. Кэролайн никогда не отказывалась от десерта – эту слабость я хорошо понимала. Более необычной казалась ее любовь к сыру. Поездив с мужем по миру, Кэролайн пристрастилась к высококачественному сыру – некоторые его разновидности средняя американка сочла бы излишне острыми. (Вредные продукты не бывают слишком оригинальными.) Однако Кэролайн не научилась есть его в оптимальных пропорциях. Вот здесь и пригодятся маленькие весы: три унции гораздо лучше восьми.

Изменить содержание завтрака не составляло труда. Кое-кто из нас не начинает день без чашки кофе и никогда не пьет его без сахара. Впрочем, зачастую такая привычка объясняется тем, что мы пьем плохой кофе, то есть растворимый, высушенный при низких температурах или подогретый. Немногие захотят добавить сахар к свежемолотому кофе, хотя к его вкусу, вероятно, придется привыкнуть. Имея дешевенькую кофемолку, вы за полминуты сварите роскошный ароматный напиток, и Кэролайн за две недели потихоньку сократила количество сахара до половины чайной ложки. Постепенно (за три недели сокращая на треть) она перестала пить апельсиновый сок, заменив его фруктами в середине дня. Сухарики уступили место ломтику хлеба из отрубей с кусочком масла. (Люди, не допускающие и мысли о сливочном масле на завтрак, не представляют, какое наслаждение доставляет его малюсенький кусочек.) Ну и чтобы завтрак был более-менее сытным и Кэролайн продержалась до обеда, мы включили в него йогурт – для начала по моему совету чуть сбрызнутый медом акации, а потом и вообще без сахара. Разумеется, Кэролайн стала относиться к завтраку не как к сахарной встряске, а как к ритуалу самоублажения, благодаря чему встречала день в радостном настроении.

Десерт в ресторане был настоящим испытанием. Как и многие ньюйоркцы, у которых дети разлетелись кто куда, Кэролайн с мужем ради удобства частенько ели в кафе и ресторанах, а там в числе специальных предложений непременно значилось сладкое искушение. К счастью, дело происходило летом, и свежие ягоды, дыни и фиги не были редкостью. Особенно часто они встречались в хорошем йогурте – именно так их подавали в греческом ресторане рядом с домом Кэролайн. Однако когда их с мужем манили печеные или вязкие сладости, им незачем было бороться с соблазном. Заказывается один десерт, и медленно смакуются один-два кусочка, зацепленные вилкой. Остальное Кэролайн передавала супругу или друзьям со словами: «Попробуйте пирожное».

Пристрастие к тяжелым соусам объяснению не поддавалось. В конце концов один старинный друг раскрыл мне его причину, когда, обедая в парижском ресторане, я заметила за ним ту же склонность. Курение серьезно повреждает слизистые оболочки носа, ответственные за обоняние, и они с трудом восстанавливаются даже после того, как мы бросили курить. Поскольку запахи лучше сохраняются в жирной пище, вкусовым сосочкам языка она кажется приятнее, когда обонятельный компонент вкуса отчасти атрофирован. Итак, чтобы полностью не лишать Кэролайн вкусовых ощущений, пришлось на время сократить объем жирной пищи, с чем моя приятельница согласилась, поняв суть проблемы. Обонянием объяснялось и ее пристрастие к острому сыру. Когда вы обедаете у кого-то во Франции, сыр – единственное блюдо, от которого можно вежливо отказаться. Впрочем, для Кэролайн такая вежливость была непосильной, поэтому она стала отказываться от сыра постепенно. Кроме того, Кэролайн теперь готовила, используя более острые приправы – куркуму, карри, жгучий перец, – на что сразу отреагировали ее нёбо и нос, идущие на поправку. Со временем в рацион предстояло вернуться менее острым блюдам.

Кэролайн взяла за правило, когда она налегке, подниматься пешком в свою квартиру на шестом этаже, спускаться тоже пешком и трижды в неделю совершать двадцатиминутные прогулки. Она легко научилась двигаться как француженка. За десять недель Кэролайн сбросила одиннадцать фунтов, обойдясь без запретов и балуя себя больше, чем когда-либо. Вы ведь не считаете запретами и ограничениями перемены в ее образе жизни?