Энциклопедия абсолютного и относительного знания - Бернард Вербер

Жизненный цикл большого плоского печеночного глиста (Fasciola hepatica) – несомненно, одна из величайших загадок природы. Это животное достойно того, чтобы о нем написали роман. Как явствует из его названия, это паразит, прижившийся в печени овцы. Глист питается кровью и клетками печени, растет, откладывает яйца. Но в печени они не могут проклюнуться. Их ждет долгая эпопея.

Яйца покидают организм с пометом. Созрев, они проклевываются. На свет выходит крохотная личинка, которую съедает новый хозяин, улитка. У нее внутри личинка глиста размножается, а затем выходит наружу вместе со слизью, отрыгиваемой брюхоногим в сезон дождей. Но это лишь половина пути.

Эта слизь, белые шарики, привлекает муравьев, и глисты проникают вместе с этими троянскими конями в организм насекомых. Там они остаются недолго. Прогрызая тысячи дырочек и превращая муравьев в сита, они затыкают дырочки клеем, помогая хозяевам пережить эту неприятность. Убивать их нельзя, потому что они – звено, связующее с овцами. Личинкам надо снова попасть в овечью печень и завершить свой цикл роста.

Но что сделать, чтобы овца, не питающаяся насекомыми, съела муравья? Глисты поколениями мучились этим вопросом. Проблема тем сложнее, что овцы щиплют высокую и влажную траву, а муравьи покидают свои гнезда только в жаркие часы и ползают внизу. Как соединить их в одном месте и в одно время?

Личинки нашли решение, расселившись по всему организму муравья. Десяток поселяется в тораксе, десяток в лапках, десяток в брюшке, одна в мозгу. Эта, последняя, сразу меняет поведение муравья. В итоге вечером, когда все рабочие муравьи спят, зараженные муравьи расползаются и, как сомнамбулы, цепляются за кончики травинок. Причем выбирают не абы какую траву, а ту, которую любят овечки: люцерну, пастушью сумку. Там, застыв, муравьи ждут, пока их съедят.

Такова задача поселившейся в муравьином мозгу личинки: заставлять муравья вечер за вечером виснуть на травинках, пока его не съест овца. Утром, когда опять теплеет, не съеденный овцой муравей приходит в чувство и снова становится себе хозяином. Он задается вопросом, что делает здесь, на кончике травинки, торопится вниз и возвращается к своим повседневным делам. И так до следующего вечера, пока муравей, снова ставший зомби, не карабкается вместе с другими зараженными личинками глистов собратьями на травинки и ждет, пока его съедят.

Этот цикл ставит перед биологом множество проблем. Первый вопрос: как засевшая в мозгу личинка видит происходящее снаружи и направляет хозяина к той или иной траве? Второй вопрос: личинка, управляющая мозгом муравья, умирает, когда попадет в рот к овце. Как получается, что только она одна жертвует собой? Можно подумать, что личинки соглашаются на гибель лучшей среди них, чтобы остальные достигли цели и завершили цикл глиста.

CCCXCVIII
Длинноносые в Японии

В XVI веке в Японии высадились первые европейцы – португальские мореплаватели. Они пристали к острову на западном побережье, где их со всей учтивостью принял японский губернатор. Его сильно заинтересовали новые технологии, которыми обладали эти «длинноносые». Особенно его привлекла аркебуза, и он выменял одну на шелк и рис.

Затем губернатор приказал дворцовому кузнецу скопировать это чудесное оружие, но тот не смог запаять казенную часть. Аркебуза японского изготовления раз за разом взрывалась в лицо стрелку. Поэтому при следующем появлении португальцев губернатор попросил корабельного кузнеца научить коллегу-японца запаивать казенную часть, чтобы при выстреле не происходило взрыва.

После этого японцы стали изготавливать огнестрельное оружие в большом количестве, что полностью изменило правила ведения войны в их стране. До сих пор сражались на мечах одни самураи. Теперь сёгун Ода Нобугана создал корпус аркебузиров и научил их стрельбе залпами по вражеской кавалерии.

Кроме материального подарка португальцы вручили еще и духовный дар – христианство. Незадолго до этого папа разделил мир между Португалией и Испанией. Япония была передана первой. Португальцы прислали иезуитов, которых поначалу приняли хорошо. Японцы уже переварили несколько религий, и христианство стало для них еще одной среди многих. Но нетерпимость христианских заповедей в конце концов разгневала их. Почему католическая вера называет все остальные религии заблуждениями и стращает, что их предки, которых они так почитают, будут гореть в аду в наказание за то, что не приняли крещения?