Нэнси Дрю и тайна старых часов - Кэролайн Кин

Вдруг из-за двери раздались звуки песни «С днем рожденья тебя!».

Нэнси подхватила мелодию, и они с Грейс допели вместе: «С днем рождения, Эллис, с днем рожденья тебя!»

Грейс поставила на стол торт с восемнадцатью зажженными свечками. Они с Нэнси пропели песню еще раз, в конце пожелав Эллисон удачи и благополучия во всем.

В глазах Эллисон стояли слезы. Когда девушки закончили петь, она крепко обняла сестру, а потом и Нэнси.

– Это лучший день рождения в моей жизни! – всхлипнула она.

– И одно из лучших празднований, на каких мне доводилось бывать! – искренне добавила Нэнси.

Вдруг Эллисон начала напевать мелодичную английскую балладу о дне рождения деревенской девушки. Нэнси с удовольствием слушала ее голос – звонкий и чистый, как колокольчик. Когда она допела, Нэнси зааплодировала и сказала:

– Как красиво! У вас прекрасный голос, Эллисон!

Певица радостно засмеялась.

– Спасибо, Нэнси. Я всегда мечтала учиться пению, но, как вы знаете, уроки вокала стоят недешево.

В этот момент Грейс внесла поднос с ароматным чаем. Когда она разлила его по трем чашкам, Эллисон задула свечи и стала раскладывать торт по тарелкам.

– Ни разу еще не пробовала такого вкусного торта! – воскликнула Нэнси.

Трое девушек болтали как давние подруги. Наконец из-за туч показалось солнце. Собравшись уходить, Нэнси заметила на стене необычную картину и восхитилась ее красотой.

– Нам ее подарил дядя Джосайя, – сказала Эллисон. – Если б только он был жив, все было бы иначе.

При упоминании этого имени Нэнси снова уселась. Неужели ее ждет очередное подтверждение того, что мистер Кроули составил еще одно завещание?

– Он нам на самом деле не дядя, – пояснила Грейс. – Но мы любили его как родного.

Ее голос дрогнул, и она не сразу смогла продолжить. Наконец, совладав с собой, девушка добавила:

– Он жил на ферме неподалеку, еще когда мама с папой были живы. Кажется, на нас с Эллисон все неприятности обрушились одним махом.

– Он был чудеснейшим человеком, – вставила Эллисон. – Некоторые считали его странным, но, стоило узнать его хорошенько, на странности уже не обращаешь внимания. Дядя Джосайя был очень добр к нам. Он всегда говорил, что будет поддерживать меня в стремлении учиться пению.

– Точно, – подтвердила Грейс. – Дядя Джосайя говорил, что Эллисон поет как соловей, и хотел оплачивать ей уроки у известного учителя. Но, переехав к Тофэмам, он больше об этом не говорил.

– Ему не нравилось жить у Тофэмов, – вставила Эллисон. – Они к нему плохо относились, и он часто сбегал от них, чтобы повидаться с нами.

– Дядя Джосайя часто говорил, что мы ему как родные дети, – продолжала Грейс. – Он делал нам много чудесных подарков, но мы любили его не за деньги или подарки. Мы любили его таким, какой он есть. Правда, помню, в последнюю нашу встречу, он сказал: «Я задумал большой сюрприз для вас, девочки. Но пока не могу вам ничего рассказать. Узнаете все из завещания». Так он и сказал.

– А потом все наследство досталось Тофэмам… – вставила Эллисон. – Наверное, он почему-то передумал.

– Не верится, что он мог забыть про обещание, – грустно заметила Грейс.

– Вот было бы здорово, если бы нашли второе завещание! – воскликнула Эллисон.

– Да, – медленно ответила Нэнси. – Я слышала, что мистер Кроули обещал завещать деньги и другим родственникам. Сестрам Тёрнер, например. Вы с ними знакомы?

– Только мельком, – ответила Грейс.

– Мой отец – юрист, – продолжила Нэнси, – и мы с ним очень заинтересовались этим делом. Он даже упоминал вас, и, сказать по правде, девочки… Я как раз собиралась вас навестить.

Эллисон импульсивно сжала руку Нэнси.

– Так ваш отец юрист? Мы с Грейс уверены, что дядя Джосайя составил еще одно завещание. Ах, если б только ваш отец помог нам это доказать! – Вдруг она погрустнела. – Но как же я не подумала – нам нечем будет ему заплатить, если дело будет проиграно.

– Не волнуйтесь об этом! – доброжелательно сказала Нэнси. – Сегодня ваш день рождения, время радоваться! Желаю вам до следующего дня рождения получить часть наследства Кроули, чтобы вы смогли брать уроки пения!