Лелик и горячие доски - Юлия Луговская

Утром шел противный осенний дождь. Ноги сами отказывались идти в школу. Настроение было еще хуже погоды. Надо было успеть обсудить ситуацию до уроков и вызвать на переговоры Кирюка. Завтра уже кастинг, может быть, самое главное событие моей жизни, а меня это не радовало. Я шел по лужам, накинув на голову капюшон, и думал о Лёлике.

В своих мыслях я не заметил Машу, догнавшую меня и сейчас державшую над моей головой зонт. Маша почувствовала: что-то случилось, и молча шла рядом, предоставляя мне начать разговор первым.

– Маш, Кирюк украл Лёлика. Если честно, ума не приложу, зачем он это сделал.

– Ты уверен?

– Да, он мне письмо прислал. Маш, я его, наверное, прямо сейчас прибью.

– Погоди, не спеши, на до разобраться. Давай я попробую с ним поговорить. – Маша посмотрела на часы. – Прибавим шагу, а то звонок вот-вот прозвонит.

Мы вошли в школу и тут же нос к носу столкнулись с Еленой Николаевной:

– Воронин, ты доигрался! На вас с Сидориным заявление написали инспектору по делам несовершеннолетних. Портфель оставь здесь, а сам – домой, за родителями. – Русичка запнулась, будто что-то вспомнив: – Отца приведешь!

– Он на работе.

– Значит, звони на работу, пусть приедет.

– Послушайте, Елена Николаевна, давайте не надо отца, у него сегодня ответственная встреча. Можно, я пойду в класс, звонок уже был.

– Боюсь, Воронин, учиться теперь вам придется в другом месте. Там из вас людей сделают. Стой здесь, сейчас милиционер придет с вами разбираться. – Русичка щелкнула каблуками и быстро засеменила в сторону учительской.

Мы с Машей переглянулись и одновременно приняли одно и то же решение: надо отсюда сматываться, да поскорее. Вот только как же Лешка один…

Только мы о нем подумали, как он возник в дверях коридора, стряхивая с бейсболки капли дождя.

– Вы чего тут торчите?

– Тебя ждем. Пошли отсюда скорей.

– Не, мне нельзя, родители вчера такую разборку устроили, все припомнили, что было и чего не было.

– Сейчас за нами милиция придет, по делам несовершеннолетних. Мало не покажется. Пошли, поговорим в другом месте, а то ведь поздно будет.

Мы стояли напротив выхода из школы. В коридоре народу уже почти не было, звонок прозвенел пять минут назад. Я почувствовал, что кто-то потянул меня за рукав. Рядом стояла маленькая девочка, наверное, первоклассница. Она молча протянула мне запечатанный конверт, повернулась и побежала по лестнице вверх. Мы смотрели на конверт, и я не решался его вскрыть. Неприятный холодок в спине предсказывал, что ничего хорошего мы сейчас не узнаем.

Я решительно оторвал сбоку полоску бумаги и вытряхнул содержимое конверта на ладонь. У меня в руке был кусок жестких рыжеватых волос.

Как завороженный, я не мог оторвать взгляда от этого клочка, срезанного с Лёликиного хвоста. Маша решительно взяла у меня конверт и осмотрела его:

– Здесь записка!

Она вытащила сложенный вдвое тетрадный лист и медленно прочла:

«Не пойдете на кастинг – получите шавку. А если пойдете… (в этом месте была нарисована собачка, лежащая вверх ногами с вывалившимся набок языком)».

– Все ясно! Кирюк испугался конкуренции. Он знает, что вы катаетесь сильнее, чем он со своим тупым Бушуевым. Надо же до такого додуматься. – Маша сложила записку, сунула ее обратно в конверт, взяла с моей ладони кусок Лёликиной шерсти и тоже положила в конверт:

– Я знаю, что надо делать! Где тот, который по делам несовершеннолетних? Кажется, для него есть действительно серьезная работа!

– Долго думала? – Лешка был мрачнее тучи. – И про кастинг ты тоже в милиции расскажешь? И про вчерашний мордобой? Лёлик – это наша личная проблема. Мы должны решить ее сами!

Мне было приятно, что Лешка сказал «наша». Ведь Лёлик был моей собакой, и проблема, в общем-то, была моя. Впрочем, ничего другого от своих друзей я и не ожидал.

– Пошли, у меня есть план. – Лешка подтолкнул нас к выходу.

Мы молча вышли под дождь. Решено было идти к Маше, у нее дома никого не было.