Стеклянная рука - Эдуард Веркин

— Ладно, мои героические друзья, — сказал я. — Надо признать, мы тут действительно не одни.

— Призрак филармонии? — предположила Тоска.

Я не ответил. На моем лице лежало несколько растрепанных позолоченных кистей с бахромы занавеса, они лезли в глаза и в нос, воняли старой пылью и занавесными вредителями, что отнюдь не способствовало продолжению беседы.

— Может, выберемся отсюда? — промычал откуда-то справа Паша. — И свалим подальше…

— Это не призрак филармонии, — ответил я Тоске. — Это призрак дохлого художника Паровозова. Скорее всего, он заключен в его альбоме. Знаете, как это бывает, — Смертельный альбом со смертельными призраками. Послушайте, о други, пока мы тут тухнем, я поведаю вам одну жесточайшую историю, которую я выяснил, пока ехал сюда на такси. Так вот. За этим альбомом гонялись пять человек, все они бесследно пропали. Каждый отправлялся в этот Дом культуры, но никто не вернулся. Значит, они где-то здесь. В подвале, наверное, в бетон закатаны. Пятый охотник за альбомом вел дневник, вернее, не дневник, а в записной книжке все записывал и перед тем, как исчезнуть, отправил ее своей подружке. Эту записную книжку даже к публикации запретили, в Интернете только последняя страница лежит — чтобы никто не мог узнать, где этот Дом культуры…

— И что там было написано? — спросил Паша. — На этой последней странице?

— На самой последней странице было написано: «…сбереги нас от зла, сбереги, никогда не касайся этого, никогда не смотри…».

— Ясно, — сказал Паша. — Я уже устал от этих сказок. Сейчас достану мобильник и позвоню друзьям…

— Бесполезно, — сказал я. — Я пробовал. Сети нет. Тут же все умерло. Так что спрячь свою трубу до лучших дней.

— Мы думаем отсюда выбираться? — спросила Тоска.

— Это вопрос чрезвычайно интересный… — начал я.

На занавес что-то упало.

— Что это? — зашипела сбоку Тоска.

— Тихо! — громко зашептал я. — Тишина.

По накрывшему оркестровую яму занавесу кто-то шагал. Занавес прогибался под этими шагами, но не сильно, шагавший весил не очень много. Я принялся доставать из рюкзака свой томагавк и чуть не вывихнул себе плечо. Шаги прошли надо мной, потом над Тоской.

— Он остановился рядом! — в ужасе зашептал Паша. — Он стоит совсем рядом, я слышу, как от него пахнет…

— Чем? — спросила Тоска.

— Он… оно, кажется, нюхает! — продолжал Паша. — Оно вынюхивает!

Паша замолчал, и снова стало тихо. Я слышал, как стучит сердце и бежит кровь, как она бьется мне в виски. И мне тоже было страшно. Потому что мне показалось, что я тоже слышу запах. Непонятный, я так и не мог определить, что именно это за запах. Но то, что запах нехороший, я понял сразу.

Вообще, запах — один из основных признаков того, что происходит что-то неладное. Любое появление дурного постороннего запаха в тех местах, где его быть не может, должно вас насторожить. Потому что зло пахнет скверно.

— Он меня щупает, — захныкал Паша. — Он трогает меня!

Я не удержался и сказал:

— Не дергайся, Паша, наверное, ты ему просто нравишься. Он сейчас тебя пощупает немножко и успокоится.

— Сам не дергайся! — крикнул Паша. — Баран…

И дернулся. Послышался звук падающих музыкальных инструментов, бубен покатился, звякнули тарелки, и еще какой-то свист послышался. Негромкий, но тем не менее весьма отчетливый. Потом свист стих, и напряжение на занавесе исчезло.