Иди и возвращайся - Евгения Овчинникова

— Четырнадцатого июня, — сказала мама, обводя на календаре дату, — и только если будешь хорошо себя вести. Поняла?

— Поняла.

— И никаких отговорок. Все занятия по ушу и показательные выступления. Если не выполняешь свою часть сделки, папе можешь не жаловаться, я его предупредила. Поняла?

— Поняла.

Она сначала обвела в календаре красным фломастером весь квадратик с датой, потом, покопавшись в беспорядке на моем письменном столе, нашла синий фломастер и обвела им цифру «14». Календарь висел прямо над моей кроватью.

Мне восемь лет, и я умоляю родителей купить собаку. Мама категорически против. Папе все равно, но выгуливать он ее не будет. Я соглашаюсь на кошку — кошку выгуливать не надо, и грязи от нее меньше. Но у мамы на кошек аллергия. Тогда я прошу крысу или черепашку. Но крысы пахнут, а для черепашки нужен аквариум, и кто, спрашивается, будет его чистить?

После недель торгов и споров родители соглашаются на морскую свинку. Но и ее я, оказывается, не заслужила. Дело в том, что я с парой друзей из секции («Какие они тебе после этого друзья?» — вопрошает мама) пропустила занятие по ушу. Вместо него мы ходили есть мороженое на игровую площадку моего бывшего детского сада. Там нас нашел мастер — площадку было видно из окна раздевалки. Потом он случайно столкнулся с мамой на улице и все ей рассказал. Покупка свинки не просто отложилась на неопределенный срок, но и вообще грозила сорваться. Чтобы искупить вину и заслужить свинку, мне пришлось пройти через сто назидательных внушений и сто раз пообещать, что я буду ходить на все занятия и участвовать в показательных выступлениях.

— Показательные одиннадцатого. Почему нельзя купить свинку в тот же день? — ныла я.

— У меня конференция, — отрезала мама.

— А двенадцатого?

— И двенадцатого тоже. И вообще, если некоторых прогульщиков что-то не устраивает, они могут обойтись без свинки.

— Все устраивает!

Разговор состоялся за месяц до назначенной даты, и каждый вечер я зачеркивала цифру в календаре.

Четырнадцатого июня после работы мама зашла за мной, и мы отправились в зоомагазин на Некрасова.

Полуподвальчик был ярко освещен потолочными лампами и лампами обогрева террариумов. В окнах шагали ноги прохожих. Одни на других стояли аквариумы с рыбками. Некоторые — с совсем простенькими, за пятьдесят рублей, но плавали и важного вида рыбы величиной с мою ладонь, презрительно смотревшие на нас сквозь толстое стекло аквариума. Были здесь и змеи, и попугайчики, верещавшие в дальнем углу. Прямо на полу стояли корма и кошачьи туалеты. Тем не менее в этом изобилии чувствовался порядок, а ловкая продавщица, весело оглядев меня, ответила на мамин вопрос:

— Идемте, свинки у нас у кассы. Вообще-то осталась только одна, но тебе понравится, — сказала она на ходу, обращаясь ко мне через плечо.

В самом деле, в клетке, выложенной сеном, шуршала самая лучшая на свете морская свинка: рыжая, с белыми носом и шеей. Мне показалось, что, увидев меня, она подмигнула.

— Нравится? — спросила мама.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова от счастья.

Вместе со свинкой нам вручили большую напольную клетку, две упаковки сена, поильник и несколько упаковок с кормом, включая вяленую морковь, к которой, как вычитала мама, свинки питают особую слабость.

— За своей Розитой будешь убирать сама, — строго сказала мама тем же вечером, увидев горы сена вокруг клетки, которые свинка успела разбросать.

— Я буду помогать, — сказал папа, прикручивавший расшатавшуюся полочку в книжном стеллаже.

— Ребенок должен нести ответственность за своего питомца, — напомнила мама, бросая на него сердитый взгляд.

— Ребенку всего восемь, — возразил папа, пробуя полочку на крепость.

— Потом обсудим. — И мама вышла из моей комнаты. Она считала, что детей с раннего возраста надо приучать к ответственности. Розита издала вслед ей переливчатую трель, похожую на звонок телефона.

И теперь, шесть лет спустя, мне снова пришлось идти в зоомагазин. В школе я соврала, что у меня болит живот, чтобы уйти с двух последних уроков и успеть к 14:06.

Когда я закрыла за собой дверь зоомагазина, звякнул колокольчик. Внутри все было меньше, чем я помнила. В прошлый раз магазин показался мне целым экзотическим миром: разноцветные рыбки, причудливые водоросли, жабы и змеи у озёрец, выложенных камушками. Сейчас же я заметила, что вода в аквариумах мутновата, пол мог бы быть почище. Жаб и змей больше не продавали. На месте террариумов стояли разнокалиберные аквариумы с ценниками. Внутри них лежали пластиковые коряги, водоросли, наборы камней и ракушек, тоже облепленные ценниками.

— Две коробки кошачьего, — раздался голос из глубины магазина, похоже, продавщица говорила по телефону. А потом громче: — Две коробки! Меня что, плохо слышно? Две коробки кошачьего и две для собак. Расчет безналичный. Да, нужна счет-фактура. — И после небольшой паузы, раздраженно: — Нет, адрес не изменился! Я у вас десять лет заказываю, а вы всё спрашиваете! До свидания! Что за бестолочи, — произнес голос, и телефонная трубка грохнулась о поверхность стола.

Я посмотрела на часы: 14:00. В магазине не было никого, кроме меня и невидимого продавца. Я подошла к кассе, но продавщица двигала ящики в подсобной комнате и меня не слышала. Свинок тоже не было, зато на их прежнем месте стояла точно такая же клетка, в которой в колесе, прикрепленном к стенке, бегали три песчанки. Увидев меня, они спрыгнули с колеса, подбежали поближе и заинтересованно вытянулись на задних лапах, ласково смотрели и подергивали носами.