Стража Лопухастых островов - Владислав Крапивин

И дальше все случилось в две секунды. Колесо пронесло его по гудящей проволоке над зеленью двора, воздух засвистел в ушах. Вася не успел бы упасть, если бы даже захотел. Звякнуло под ободом кольцо собачьей цепи, тявкнул изумленный Барсик, мелькнули три раскрытых рта… Колесо ударилось о край забора, и Вася полетел на улицу, в жесткую и упругую акацию.

Колесо врезалось в листья рядом с ним.

Вася первым делом вцепился в Колесо. И тут же мысленно ощупал себя: цел?.. Да, цел! Кусты — они всегда смягчают удар. Только локоть саднило, да на коленях через втертую берестой белизну проступал алый бисер (мельком вспомнились Максимкины наколенники, вот пригодились бы!). Вася сплюнул прилипшие к губам листики.

«Надевай шину! — нетерпеливо зудело Колесо. — Надо бежать!»

Но Вася понял, что надеть шину не успеет.

Три злодея оправились от изумления очень быстро! Перемахнули через забор следом за Васей! Шарили глазами по кустам! Увидели! И оставалось одно — уносить ноги, рванув, как с низкого старта.

Они мчались по пятам!

— Ну, гнида!

— Ну, Недопёлкин!

— Стой, зараза, а то убью!

И хоть бы кто-нибудь умный и сильный попался навстречу, крикнул бы: «Что пристали трое к одному! А ну прочь!» Но только тетушки с тяжелыми сумками шарахались в стороны и орали вслед всем четверым: «Милиции на вас нет! Шпана проклятая!»

Вообще-то Вася бегать умел — легонький, длинноногий. Но сейчас враги почему-то не отставали, хотя и грузные, особенно Переверзя. У Васи уже кололо в боках. Да еще Колесо мешало. Его приходилось держать на отлете, чтобы педаль не била по колену.

Выиграть хотя бы десять секунд! Чтобы надеть шину!

Не было ни секунды. Тяжкий топот бил в спину.

— Не уйдешь… Недопупкин… Недописькин…

Беспомощно трепыхался за плечом оторванный погон.

Ведущим под уклон переулком Вася выскочил на заросший берег. Мелькнула совсем уж безумная надежда: вдруг у воды какая-нибудь лодка! Вскочить, оттолкнуться.

Но никаких лодок не было. Тем более, что здесь не река, а старица. Когда-то Таволга двумя руслами огибала узкий песчаный остров, но потом левое русло перекрыли дамбами — чтобы при половодье в него не входила вода, не заливала прибрежные улицы. И получился очень длинный пруд. Постепенно он зарос камышом, в котором по вечерам весело орали лягушки. А о прежней речной жизни напоминал только ветхий колесный пароход, приткнувшийся к той земле, что раньше была островом. Такой старый, что сквозь него проросла береза.

И все же это был не беспризорный пароход. Говорили, что на нем до сих пор служит сторож — хмурый старик с берданкой. Не пускает к себе ни рыбаков, ни купальщиков… Ну пусть хмурый, пусть сердитый! Но не зверь же! Бывают сердитые, но справедливые! Вот вышел бы на палубу да увидел бы, как гонят ни в чем не виноватого Перепёлкина, да как шарахнул бы из берданки!..

Вася бежал у самой воды, по заросшей тропке. Он поравнялся с пароходом. От борта над водой тянулся к этому берегу тонкий проволочный трос. Был примотан к торчащему у тропинки столбику.

— Давай! — приказало Колесо.

Вася и сам видел — это единственное спасение. Поставил Колесо желобком на трос. Прыгнул на педали. Его пронесло над водой в пять секунд. Колесо стукнуло в ограждение борта. Вася полетел на щелястую носовую палубу. Колесо уткнулось ему в бок, Вася схватил его…

А дальше было, как он мечтал! Появился обросший серебристой щетиной старик. Не рассердился. Глянул на берег, на Васю, поднял его. От полосатой вязаной кофты крепко пахло табаком. Старик сипло сказал:

— Что, загоняли журавлика?

— Да… — с первой слезинкой выдохнул Вася.

Трое озадаченно переминались на берегу.

— А постой-ка… — Старик ушел в каютную надстройку и тут же вернулся с ружьем небывалой длины. Опять глянул на берег.

— А ну, брысь от водного объекта!! — гаркнул он уже без всякой сиплости, так, что пригнулись камыши. Вскинул ружье одной рукой и грохнул вверх из похожего на черную трубу ствола.

…Когда Вася открыл глаза, над палубой клубился синий дым, а на берегу никого не было. Вася потрогал уши. Глянул вопросительно. Старик улыбнулся заросшим ртом с редкими желтыми зубами. В этот миг в дверном проеме возник низенький рыжебородый дядька в перемазанной красками тужурке.

— Чего салютуешь, Акимыч?

— Порядок наводил… Гляди, Филя, какую к нам занесло птаху… — И осторожно взял Васю за локоть. — Малость ободрал перышки. Не осталось ли у нас, Филя, в аптечке капельки спирта?

— Что ты, Акимыч, откуда… — виновато отозвался рыжебородый. — Да ведь можно и йодом…

— Оно и правда. Не сообразил как-то…

Вася и бородатый Филя смотрели друг на друга. Филя улыбнулся и сощурил ярко-голубые глазки:

— А мы вроде бы знакомы?

— Да, — чуть виновато улыбнулся и Вася. — А вы… нарисовали тогда желтый лист?

— Конечно, — значительно сказал Филя. — И картину почти сразу купили. А вскоре я написал вторую, почти такую же.

— И ее тоже купили?!

— Что ты! Я оставил ее себе… На ней тот же город, только в углу не кленовый лист, а мальчик в красной куртке… Как тебя зовут, мальчик?