Тень дракона - Илона Волынская

– Холодно! – обхватывая себя руками за плечи, пробормотала Ирка.

– Плюсовая температура, – рассеянно откликнулась Танька. – Снег тает. – Под ногами действительно хлюпало. С дерева прямо на голову шлепнулась тяжеленная капля, заставив Ирку нервно вздрогнуть.

– Значит, я просто трушу, – сказала она. – Зачем тебе надо, чтоб мы дрались именно здесь? – она окинула знакомый скверик неприязненным взглядом.

– Потому что это логично, – оглядывая выбеленную луной аллею, ответила Танька. – Ганна ведь не собиралась отпускать тебя с того кладбища живой, так что, скорее всего, она сказала правду – именно здесь она создала Спиридона. А где все началось, там все должно и закончиться, если мы хотим закончить навсегда. Только у кольца нет нового начала.

– Все закончить – это в смысле прикончить меня и чувствовать себя добрыми и хорошими? – поинтересовался подрагивающий от гнева голос, и из-за деревьев на аллею вышел Леша. Спокойно направился к девчонкам.

– А ну-ка стой! – Ирка попятилась назад, волоча за собой Таньку, выхватила из кармана плотно скатанный травяной шарик и подняла его над головой. – Стой там, а не то я по тебе разрыв-травой шандарахну! – А еще она напихала внутрь огненного зелья. Убить Спиридона не убьет, но пока он снова соберется в одно целое, они с Танькой успеют вырваться из сквера!

Леша остановился, глядя на Ирку полными упрека глазами:

– Вроде бы раньше мы с тобой нормально общались…

– До того как я узнала, что ты убийца! – уточнила Ирка и неожиданно сама засомневалась в своих словах. Спиридон… Леша?.. ответил ей таким горьким взглядом, каким не станет смотреть убийца двух сотен человек! Неужели она опять в очередной раз что-то напутала?!

– Я никого не хотел убивать, – отвернувшись от Ирки, печальным шепотом выдохнул он. Помолчал и вдруг обиженно добавил: – Она сама виноватая!

– Кто? – невольно растерялась Ирка.

– Та ведьма ж ота проклятущая! – доверительно сообщил Леша.

Ирка поглядела на него изумленно – даже речь у него изменилась, в ней появилось что-то напевное… и недоброе, как в старой страшной сказке. Даже одежда выглядела другой – дубленка все больше напоминала овчинный кожух, на голове оказалась сдвинутая на затылок смушковая шапка, как в старом кино, а сумка через плечо выглядела стянутым веревкой мешком.

– Вся деревня знала, глянулась она мне! Опять же ведьма в хозяйстве – то добре! Я все как положено делал – под тын к ней ходил. Два раза! – он растопырил пальцы рожками – для наглядности. – Платочек на ярмарке купил. Как перед Рождеством вечорницы зачались – музыкантов привел, гро́ши им заплатил! Для нее привел, все знали! А она со Степаном плясать пошла! А потом с Ивасем! И с Хведором! Вот так прям с разными парнями и плясала – все видели! А по ночи приходит до мэнэ в хату – глазами зелеными зыркает: давай, говорит, помиримся! А я что ж… я разве против мириться? Ты повинись, да покайся, да в ножки мне поклонись, да обещай, что вперед знать будешь, чего можно моей-то девке, а чего никак нельзя…

– А она что? – неприязненно глядя на Лешу… нет, на Спиридона, процедила Ирка.

– А она как от меня шарахнется и говорит: не твоя я девка, и уж твоей не буду никогда, больно надо с таким, как ты, связываться! А как же не моя, коли я и платочек ей, и музыкантов… Ну как тут ее не вдарить было – для ума-то, для понимания? Кто ж знал, что она об угол лавки головой стукнется? – он почти в отчаянии воззрился на Ирку. – А ведьмы, ее подружки, отчего-то решили, что я виноват. А я не виноват, не виноват я! – голос его перешел в вой, жуткий, не человечий, не волчий, и на завывания ветра тоже не похоже. – Скажи, что я не виноват!