Про Бабаку Косточкину-3, или Все ноги из детства - Анна Никольская

Цецилия Артуровна потрогала свой бублик и громко сказала:

— Баран, это кто рядом с тобой сидит, такой подозрительный?

Она прямо так и сказала: «баран» и «подозрительный». Какая была Цецилия Артуровна, такая и осталась.

Хотя нет, теперь ей было лет двадцать — тридцать, совсем ещё молоденькая. Я её только по очкам узнал. У неё очки такие смешные — роговые, с двойными стёклами, в неподражаемом стиле «Мымра». И ещё я её по носу узнал. Нос у нашей Цецилечки (мы её ласково между собой Цецилечкой зовём)…

Нос у неё, одно слово, выдающийся. Вперёд и вширь. Такой раз увидел — век помнить будешь, даже если остальное лицо менялось в течение лет. Такому носу надо не то что поэмы посвящать — памятники ставить! Такому носу вместе с его обладателем не в средней школе города Барнаула самое место, а на каком-нибудь ледоколе «Красин», который вспарывает льды и кромсает в крошево айсберги.

— Баран, ты оглох? Я спрашиваю, что это за товарищ в иностранной рубашке? — Цецилечка сделала свою незабвенную кислую мину.

Выходит, у Тишки фамилия Баран?

Не повезло парню.

— Это не товарищ, Цецилия Артуровна, — сказал Тишка. — Это мой двоюродный брат Костя из Москвы. У него чудовищный полип в грудной клетке — с яйцо страуса. Ему доктор климат сменить рекомендовал. Вот он к нам в Сибирь и перебрался — полип вымораживать. Его к нашему классу прикрепили.

ПОЛИП?! Чего он несёт? С ума сошёл, что ли?

— Из Москвы, значит? — переспросила Цецилечка. — Надолго?

— Как получится, — уклончиво ответил я.

Со здоровьем я шутить не любил, особенно мне в Тишкином рассказе не понравился полип. Человек я суеверный, что не всегда удобно.

Помню, однажды по пути в школу я встретил чёрную кошку — она перебежала мне дорогу. Я, как положено, плюнул через левое плечо три раза, свитер шиворот-навыворот надел и то место обошёл задом наперёд. Гляжу, а она опять мне наперерез бежит, да ещё себе через плечо на ходу поплёвывает. А потом молнию на животе расстегнула, чёрную шкуру с себя сняла и в серой дальше побежала. В булочную на углу — я за ней проследил.

— Ты глухой? — Цецилечка стояла возле нашей парты. — Я спрашиваю, вы строение птиц уже проходили?

— Птиц? — с усмешкой повторил я. — Берите выше, Цецилия Артуровна. Мы на прошлом уроке строение скелета человека проходили.

По классу прошелестел шепоток.

Что я несу? Что несу? Зачем это мне ещё?

— Я обучался в школе для подрастающих вундеркиндов, по ускоренной программе Зайцева-Бронникова. — Меня несло как в тифу. Это я, видимо, подхватил от Тишки. — Нас готовили в спецагенты по борьбе с вооружённой преступностью.

— Отлично, — говорит Цецилечка. — Иди тогда отвечай. А мы с интересом послушаем.

Они и правда слушали меня с неподдельным интересом, всем классом. А мне только того и надо. Я прямо сам себя не узнавал! Обычно я скромен на публике.

Я вышел к доске и встал рядом со скелетом. Он ласково, как мне показалось, улыбнулся и сказал: «Давай, Костя, не подкачай! Мы тебя слушаем».

— Перед нами скелет человека! — как в филармонии, объявил я. — Вот тут, — я ткнул указкой скелету в темечко, — у скелетообразного человека находится череп. В двух словах — черепная коробка. Если мы с вами откроем эту коробку, то обнаружим в ней головной мозг хомо сапиенса — «человека разумного».

— Не отвлекайся от темы, — перебила Цецилечка.

— А что? Мозг — это немаловажная человеческого скелета! — поддержал меня Тишка.

Всё-таки он молоток, этот старина Тишка.

— Тишина в классе! Ну, дальше.

— Дальше по ниспадающей тянется позвоночник. Или, поэтически выражаясь, флейта, из которой самым живописным образом произрастают округлые дугообразные рёбра.

— Что делают?

— Произрастают, — уверенно повторил я.

Я почему-то решил, что раз я из будущего, то заранее знаю не меньше ихнего. Вернее, их. Вернее, уж точно не меньше Цецилиного.

Она же только-только пединститут закончила. И не факт, что с красным дипломом. Молоко на губах у неё ещё не обсохло, вот что я вам скажу.

— Рёбер сколько всего?

— Количество рёбер варьируется в зависимости от роста человека и положения его на социальной лестнице, — на голубом глазу заявил я. — Возьмём популярную певицу Шер из Соединённых Штатов Америки. Количество рёбер в её организме гораздо меньше традиционного. Однако, согласно каноническим представлениям римлян о красоте, это её абсолютно не портит.