Поступь хаоса - Патрик Несс

Я вспоминаю предупреждения Джейн.

— Голые люди? Стеклянные дома?

Виола отвечает изумленным взглядом.

Нет. — Она кривит губы. — Просто жуткая нищета. Ужасная. Иногда мне казалось, что эти люди сожрали бы нас, если бы могли. Словом, я плыла и плыла, тебе становилось все хуже и хуже, а на второе утро и увидела на берегу реки доктора Сноу и Джейкоба: они вышли порыбачить. Из их Шума я поняла, что он врач. Знаешь, как бы странно местные жители ни относились к женщинам, здесь хотя бы чисто.

Я оглядываю идеально чистую кухню:

— Нам нельзя оставаться.

— Верно. — Виола кладет подбородок на руки и с чувством говорит: — Я так боялась за тебя! И еще я боялась, что вот-вот нагрянет армия, а меня никто не хочет слушать! — Она бьет кулаком по столу. — И мне было так плохо из-за… — Ее лицо искажает гримаса боли, и она отворачивается.

— Из-за Манчи, — договариваю я, впервые произнося его имя с тех пор…

— Прости меня, Тодд! — В глазах Виолы стоят слезы.

— Ты не виновата. — Я быстро встаю, отодвигая стул.

— Он бы убил тебя, — продолжает она. — А потом убил бы и Манчи — просто так.

— Давай не будем об этом, очень прошу, — говорю я, выходя из кухни и направляясь обратно в спальню. Виола идет за мной. — Ладно, я поговорю со старейшинами. — Я поднимаю с пола Виолину сумку и набиваю ее выстиранной одеждой. — А потом пойдем дальше. Не знаешь, далеко мы от Хейвена?

Виола улыбается:

— Идти всего два дня!

Я удивленно выпрямляюсь:

— Мы что, столько проплыли?

— Вот именно!

Я присвистываю. Два дня! Осталось каких-то два дня, и мы увидим Хейвен, что бы нас там ни ждало.

— Тодд…

— Да? — Я вешаю на плечо ее сумку.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не сдался и пришел за мной.

Все вокруг замирает.

— Ерунда, — отвечаю я, краснея и отворачиваясь. Больше Виола ничего не говорит. — Ты как сама? — спрашиваю, по-прежнему не глядя на нее. — Очень испугалась?

— Да я-то… — начинает Виола, но тут хлопает входная дверь, и по коридору плывет мелодичное папа папа папа. Джейкоб не решается войти и виснет на дверном косяке.

— Папа велел тебя привести, — говорит он.

— Да ты что? — Я поднимаю брови. — Выходит, это я должен к ним прийти?

Джейкоб кивает с очень серьезным видом.

— Ну что ж, давай их навестим. — Я перевешиваю сумку и смотрю на Виолу. — А потом в путь.

— Точно, — кивает Виола, и ее тон меня очень радует. Мы уже выходим в коридор, когда нас останавливает Джейкоб.

— Только ты, — говорит он, глядя на меня.

— Не понял?

Виола опять сердито скрещивает руки.

— Он имеет в виду, что со старейшинами ты будешь разговаривать один.

Мальчик кивает — опять до ужаса серьезно. Я перевожу взгляд с него на Виолу и обратно.

— Вот что, — говорю я, садясь на корточки. — Ступай к своему папе и скажи, что мы с Виолой сейчас подойдем. Лады?

Джейкоб открывает рот.

— Но он сказал…

— Неважно, что он сказал, — тихо и ласково говорю я. — Беги.

Малыш охает и выбегает за дверь.

— Пожалуй, хватит остальным решать за меня, что делать, — говорю я с неожиданной усталостью в голосе. Отчего-то мне хочется лечь в постель и проспать еще дней пять.

— Сможешь дойти до Хейвена? — спрашивает Виола.

— Попробуй останови, — говорю я, и она снова улыбается.

Я иду к входной двери.

И уже в третий раз думаю увидеть путающегося под ногами Манчи.

Его отсутствие так огромно, что похоже на присутствие… Из моих легких резко выходит весь воздух, я немного выжидаю и осторожно делаю глубокий вдох.

— Вот черт.

Его последнее Тодд? зияет в моем Шуме открытой раной.

Это еще одна особенность Шума: любое событие остается в нем навсегда.

Впереди оседают клубы пыли, поднятые Джейкобом на тропинке, ведущей через небольшой сад к центру деревни. Я оглядываюсь по сторонам. Дом доктора Сноу совсем небольшой, зато с верандой, выходящей на реку. Внизу виднеются небольшой док и низкий мостик, соединяющий главную улицу Карбонел-даунс с дорогой на другом берегу — той самой, по которой мы так долго спускались и которая через два дня должна привести нас к Хейвену.

— Боже, — говорю я. — Да тут прямо рай по сравнению с остальным Новым светом.

— В раю должны быть не только красивые домики, — говорит Виола.

Я присматриваюсь внимательней. Вокруг тропинки, ведущей к деревне, доктор Сноу разбил ухоженный сад. За деревьями виднеются какие-то постройки и играет музыка.

Та самая странная музыка. То и дело меняющаяся, чтобы к ней нельзя было привыкнуть. Мелодию я не узнаю — да и не должен узнавать, — но здесь она звучит громче, и клянусь, я уловил в ней что-то знакомое, когда только очнулся…

— В центре деревни почти невозможно находиться, — продолжает Виола. — Большинство женщин вапще не выходят из общежития. — Она хмурится. — Наверное, в этом и смысл.

— Жена Уилфа рассказывала мне про одну деревню, где…

Я резко замолкаю. Музыка меняется.

Нет, ничего подобного. Она все та же.

Музыка, которая доносится сюда из деревни, не меняется — все та же беспорядочная, извивающаяся и скачущая в разные стороны мелодия, похожая на обезьянку.

Но я слышу коечто еще.

Другую музыку.

И она становится все громче.

— Ты слышишь? — спрашиваю я Виолу.

И оборачиваюсь.

И еще раз. Виола тоже вертится кругом.

Мы пытаемся понять, что это за звуки и откуда они.

— Может, на другом берегу тоже установили динамик, — говорит Виола. — На случай, если какая-нибудь нахалка вздумает бежать.

Но я не слушаю ее.

— Нет, — шепчу я, — нет, не может быть…

— Что такое? — Голос у Виолы меняется.

— Ш-ш… — Я снова прислушиваюсь, силясь успокоить собственный Шум.

Там, за плеском воды и голосами птиц, слышится…

— Пение, — тихо говорит Виола. — Кто-то поет.

Да, кто-то поет.

И слова у песни такие:

Как-то ранним у-у-утром, на восходе солнца-а-а…

Мой Шум взрывается родным именем: