Поступь хаоса - Патрик Несс

Виола вдруг морщится и стискивает зубы.

— Брось, я не про тебя…

— Вечно ты… — Она умолкает и трясет головой.

— Что вечно? — шепотом спрашиваю я.

Виола только злобно щурится на меня и поворачивается к старухе.

— Подождите! Я только возьму вещи. — Голос у нее сердитый.

— Эй! — удивленно вскрикиваю я. Что, уже забыла, как я спас ей жизнь? — Погоди, нам велели идти по дороге. Мы должны попасть в поселение!

— Дороги не всегда самый быстрый способ попасть в нужное место, — говорит старуха. — Вы еще не поняли?

Виола молча поднимает с земли сумку и хмурится, хмурится. Она готова идти — с первым попавшимся бесшумным человеком, — готова бросить меня по первому сладкому зову.

И она забыла то, о чем я не хотел говорить вслух.

— Я не могу пойти, Виола, — цежу я сквозь стиснутые зубы, ненавидя себя и краснея от стыда (даже пластырь отваливается). — Я носитель микроба. Я опасен.

Она оборачивается и ядовито произносит:

— Может, тогда тебе вообще не стоило сюда идти?

Я разеваю рот.

— Ты чего, серьезно? Вот так возьмешь и просто уйдешь?!

Виола отворачивается, но ответить не успевает: ее перебивает старуха.

— Щеночек, — говорит она, — если ты волнуешься, что заразишь подругу, мы с ней пойдем впереди, а ты поодаль. Тебя твой пес будет охранять.

— Манчи! — лает Манчи.

— Его дело, — говорит Виола и начинает взбираться на скалу, к старухе.

— Еще раз: меня зовут Хильди, а не старуха, — говорит женщина.

Виола поднимается на вершину, и они, не сказав больше ни слова, уходят.

— Хильди, — повторяет Манчи.

— Заткнись.

Выбора у меня нет, так? Приходится топать за ними.

И вот мы шагаем по узкой, заросшей кустами тропинке — Виола и старуха Хильди впереди, мы с Манчи за милю от них, — навстречу неизвестно каким новым опасностям. Я постоянно оглядываюсь, опасаясь увидеть мэра, мистера Прентисса-младшего и Аарона.

Ну не знаю. Как тут вапще можно что-то знать? Чем думали Бен и Киллиан, как я должен был к этому подготовиться? Согласен, за постель и горячую еду не жалко и под пулю пойти, но, может, это ловушка… И поделом нам, тупицам.

За нами погоня, мы должны бежать.

Хильди могла нас заставить, но почему-то не заставила, а попросила. И Виола говорит, что она хорошая… только откуда ей знать? Или бесшумные люди умеют читать мысли друг друга?

Ну теперь поняли? Здесь сам черт ногу сломит.

Да и вапще, какая разница, что говорит Виола?

— Ты только посмотри на них, — говорю я Манчи. — Быстро они спелись. Прям не разлей вода!

— Хильди, — повторяет Манчи. Я замахиваюсь на него, но шлепнуть не успеваю — он припускает вперед.

Виола и Хильди о чем-то разговаривают: до меня доносится только неясное бормотание, ни слова не разобрать. Будь они нормальными Шумными людьми, мы бы сейчас спокойно болтали, и неважно, далеко я иду или рядом. Никаких тайн и секретов. Все бы тараторили без умолку, хотели бы они того или нет.

И никто бы не чувствовал себя изгоем. Никого бы не бросили одного при первом удобном случае.

Мы идем дальше.

И я начинаю думать.

И заодно позволяю им уйти подальше.

Я думаю, думаю…

Может, раз уж мы нашли Хильди, она и позаботится о Виоле? Спелись они только так, не то что со мной. Вдруг Хильди поможет ей вернуться на родину, потомушто я, очевидно, не могу. Мне вапще можно жить только в Прентисстауне, верно? Я носитель опасного микроба, который легко убьет ее и всех остальных, меня не пустят в новое поселение, а спать уложат в хлеву, с овцами и картошкой.

— Вот и все, правда, Манчи? — Я останавливаюсь и тяжело дышу. — Здесь нет никакого Шума, только мой. — Стираю пот со лба. — Нам некуда идти. Вперед нельзя, назад тоже.

Я сажусь на камень, постепенно сознавая, в каком ужасном положении я оказался.

— Нам некуда идти. Нечего делать.

— Нечего, Тодд, — говорит Манчи, виляя хвостом.

Так нечестно.

Нечестно, и все.

Тебе заказана дорога в твой единственный дом.

И ты всегда будешь один, до самого конца.

Почему ты так поступил со мной, Бен? Чем я это заслужил?

Вытираю рукавом глаза.

Вот бы Аарон и мэр пришли и забрали меня.

Скорей бы все это закончилось.

— Тодд? — лает Манчи, подходя вплотную ко мне и нюхая мое лицо.

— Пошел вон. — Я отталкиваю его от себя.

Хильди и Виола уходят все дальше, и если не встать сейчас, я рискую заблудиться.

Но я не встаю.

До меня по-прежнему долетает бормотание: оно становится все тише и тише, и никто из них даже не оглядывается.

Хильди, слышу я. А потом девчонка, и чертова протечка, и опять Хильди, и сгоревший мост.

Я вскидываю голову.

Это чей-то голос.

Но я не слышу его, он у меня в голове.

Хильди с Виолой уходят, однако им навстречу идет кто-то еще. Он машет рукой.

Кто-то, чей Шум говорит: Здрасьте!