Дороги колдовства (сборник) - Екатерина Неволина

Вампир занял свое место за столом за минуту до появления визитера.

Вошедший принадлежал к числу духовенства и был ответственным за хозяйственные дела в аббатстве. О его незаурядных способностях по хозяйственной части свидетельствовал выпирающий из-под рясы живот, больше напоминающий котел, из которого можно накормить не меньше дюжины голодающих собратьев.

— Благословите, господин аббат, — привычно пробубнил посетитель с порога.

— Благословляю. Можешь пройти, сын мой.

Келарь сел напротив хозяина и завозился, пытаясь устроиться как можно удобнее.

Хозяин комнаты не смотрел на него, полуприкрыв глаза.

— В аббатстве все благополучно, господин аббат, — начал свой доклад толстяк, незаметно утирая со лба пот. — Только что прибыл оттуда. Урожай собран, и вскоре вам доставят превосходную пшеницу и эль. Ваши пивовары превосходно знают свое дело, — сообщил келарь, без сомнения, большой знаток и ценитель производимого в аббатстве эля, — не зря этот славный напиток пользуется такой популярностью в округе.

Аббат промолчал. Он знал напиток более крепкий, сладостный и будоражащий, чем тот, которому отдавал предпочтение его собеседник. О! Если бы толстый келарь отведал его хоть раз, он возненавидел бы прочие яства и напитки!

— Что касается скота… одна из ваших коров пропала с пастбища… Поиски ни к чему не привели. Должно быть, волки…

Аббат чуть приподнял веки.

— Разумеется, пастух наказан, — торопливо уточнил келарь. — Получен большой заказ на шерсть, — продолжил он, стремясь поскорее уйти от щекотливой темы.

Аббат кивнул.

— Хорошо, я рассчитываю, что и далее мои дела будут находиться в порядке. А случаев, подобных сегодняшнему, не повторится, — произнес он, глядя в глаза собеседнику.

Тот заметно побледнел и словно даже осунулся.

— Приложу все старания, господин аббат!

— Хорошо, ммм… брат мой, можешь идти.

После того как келарь поспешно удалился, вампир подошел к окну. Проклятое солнце еще не село. Он чувствовал это даже через плотную завесу.

Он снова отступил подальше от окна и задумался. Знакомство с сэром Роджером открыло для него блестящие перспективы. Рыцарь был близок к королю, что сулило новые привилегии и расширение сферы влияния, а затем — и новую жизнь. Он через сэра Роджера уже готовил для себя новое место проживания. Еще несколько лет — и задерживаться здесь будет нельзя. И сейчас ему уже приходилось прилагать значительные усилия, чтобы казаться старее, чем он был на самом деле. Когда с бароном будет все решено, сэр Роджер получит свои деньги и владения, а он сам — дочь Элеоноры, миссию можно будет считать завершенной. Долгое время все доходы от аббатства усердно накапливались, теперь их хватит, чтобы, переселившись, вести достойную жизнь с достойной личиной. На этот раз он станет сэром — рыцарем. Не так уж плохо для обедневшего эсквайра, которым он был когда-то.

Вампир с удовольствием потер руки. Все разворачивается по плану. По его плану.

* * *

Следующее утро оказалось сырым и туманным. Туман, похожий на густые взбитые сливки, наползал на замок со всех сторон, норовя взять его в кольцо осады.

Проснувшись, Маша оделась сама, без помощи Берты. Служанка опять чувствовала себя так плохо, что едва держалась на ногах, а цвет ее лица напоминал беленую ткань. После завтрака, состоящего из молока и ноздреватого хлеба с хрустящей запеченной корочкой, Маша дотронулась до висящей на шее ладанки. Девушка не слишком верила в ее волшебную силу, но кто знает, вдруг и вправду поможет… Отговорившись от леди Роанны тем, что собирается прогуляться в саду, Маша отправилась в часовню, расположенную в верхнем дворе замка.

Отец Давид, недавно отслуживший утреннюю службу, заботливо тушил свечи, чтобы не расходовать их без лишней на то надобности.

Девушка негромко окликнула его, и священник вздрогнул всем своим худым тщедушным телом, будто его застали врасплох за каким-то предосудительным занятием. Маше казалось, что он вообще все время настороже и нервничает, словно боится чего-то, словно опасность дышит ему в затылок.

— Я хотела бы поговорить с вами, отец Давид, — произнесла девушка, останавливаясь перед ним.

— Слушаю, дитя мое, — священник сложил руки на животе, глядя куда угодно, только не на нее.

Маша заколебалась. Впрочем, она уже начала разговор, отступать было поздно.

— Скажите, отец Давид, что происходит в этом замке?

Худые пальцы с крупными суставами, обтянутые сухой желтоватой кожей, нервно забегали, перебирая пояс, перехватывающий рясу.

— О чем ты говоришь, дитя?

— Здесь происходит нечто непонятное.

— Разве? Не волнуйся, дитя, Господь не допустит, чтобы случилось что-то плохое…

Его голос звучал спокойно, но Маша обострившимся восприятием вдруг поняла, что на дне этого спокойствия — глубокий неизбывный страх.

— Отец Давид…

— Молись, Мария, и Господь убережет тебя. Он спасет безгрешную голубку и сурово покарает волков. Но знаешь, — священник вдруг снова обернулся к девушке, и в глазах его сверкала сумасшедшая вера, — знаешь, кого Он накажет строже всего? Тех, кто мог спасти, но струсил и поддался власти нечестивых заблуждений. Тех, кто знает тайну, но боится за свою жизнь и тем губит собственную душу! Нет им прощения! И мукам их в адском пламени не будет предела!

Священник говорил быстро и исступленно, словно пророк, предрекающий неминуемый конец света.

— Молись, Мария, ибо ныне ты во царстве тьмы, и только твоя чистота может вывести тебя на свет Божий!..

Он поднял к низкому потолку иссохшую руку и вдруг замер, словно прислушиваясь к чему-то, а затем быстро отошел от девушки.

— Отец Давид, — снова окликнула она.

— Ступай, дитя мое, тебе здесь делать нечего, — отрезал священник и, больше не говоря ни слова, вышел вон.