Самые новые истории о Простоквашино - Эдуард Успенский

Когда почтальон Печкин, дядя Фёдор, профессор Сёмин и Шарик с Матроскиным собрались в следующий раз, профессор Сёмин спросил:

– А чего это ты, дядя Фёдор, про себя ничего не рассказываешь? Разве у тебя не было тяжёлого случая в жизни?

– Не было, – говорит дядя Фёдор.

– Было, было! – закричали Матроскин и Шарик.

– Это когда? – спросил дядя Фёдор.

– А тогда, когда мы тебя чуть памяти не лишили.

– Какой памяти? – удивился дядя Фёдор.

– Когда ты влюбился.

– Когда я влюбился? В кого я влюбился? – спрашивает дядя Фёдор.

– Ой, – говорит Печкин, – да он ничего не помнит! Это тогда было, когда мы тебе отворотный гриб давали, африканец. Такой чёрный, вонючий.

– Расскажите, – попросил дядя Фёдор.

– Расскажите, – попросил профессор Сёмин.

Шарику и Матроскину очень не хотелось рассказывать, но пришлось.

– Это тогда было, когда к нам новая девочка приехала – Катя.

– Так это моя племянница, – сказал профессор Сёмин.

– Ну, да, – подтвердил Шарик. – И она дяде Фёдору очень понравилась. А этот чересчур хозяйственный тип… – тут Шарик показал на Матроскина, – …говорит: «Наш дядя Фёдор влюбился. Мы его можем потерять».

Профессор Сёмин спрашивает дядю Фёдора:

– Вы помните эту историю?

– Что-то начинаю вспоминать, – ответил мальчик. – И что дальше было?

– А было вот что! – продолжил Шарик. – Было, что мы чуть не подрались. Я ему говорю: «Подумаешь, влюбился! Если бы он заболел, мы бы могли его в больнице потерять. А так ничего с ним не случится». Ведь ничего не случилось?

– Это сейчас легко говорить «не случилось», – вскипятился Матроскин. – А тогда трудно было что-либо предсказать. Как бы начал он с этой девочкой гулять, цветочки собирать. Мог бы и про нас забыть.

– Ну и пусть бы они дружили, – сказал профессор Сёмин. – Настоящая дружба ещё никому не мешала.

– Правильно, – вмешался почтальон Печкин. – Я, например, с Пелагеей Капустиной двадцать лет дружил, пока она на пенсию не пошла. Да и сейчас с ней можно было бы дружить, только наша дружба что-то погасла.

– А отчего так? – спросил профессор.

– Конкурентки отвлекли, – как-то туманно ответил почтальон. – Вот она придёт, и пусть сама расскажет.

– Может быть, кому-нибудь дружба с этой девочкой не помешала бы, – вскричал Матроскин, – но нам очень могла помешать! А как бы эта дружба в любовь перешла? А как бы они поженились лет через десять? А как бы у них дети пошли? У вас с Пелагеей были дети? – грозным голосом спросил он Печкина.

Печкин даже вздрогнул и по сторонам посмотрел:

– Нет.

– А если бы были, много у вас времени на нас осталось?

– Мало, – сказал Печкин.

– Вот видите, – торжественно заявил Матроскин.

– При чём тут дети? – спросил дядя Фёдор. – Вы дальше рассказывайте.

– А ты, дядя Фёдор, ничего не помнишь? – спросил Сёмин.

– Нет, – ответил дядя Фёдор. – Говорите дальше.

– Дальше я расскажу, – попросил Печкин. – Пришли они ко мне и говорят: «Спасайте нас, Игорь Иванович. Надо дядю Фёдора законсервировать. Чтобы он ничего не соображал».

– Не было такого! – закричал Матроскин.

– Было, – потупив глаза, возразил Шарик.