Загадка красных гранатов - Анна Устинова

Мальчики вошли следом и направились к своим партам. Поравнявшись с партой Марго и Варвары, Иван прошептал:

— Отдавайте сумку.

— Что-о? — уставились на него девчонки. — Какую сумку?

— Шутки в сторону, — прошептал Иван. — Я горю. У меня ведь доклад сейчас.

— А при чем тут мы? — Марго смотрела ему прямо в глаза.

— Сбрендил наш Ваня, — со скорбным видом произнесла Варвара.

В это время через ряд от них разыгрывалась другая сцена. Огромный Сеня Баскаков, подняв за шиворот в воздух щупленького белобрысого Вову Яковлева, грозно твердил:

— А ну, потрох, отдай сумку, иначе я за себя не ручаюсь.

Бедный Вова, который боялся абсолютно всего на свете, болтая в воздухе ногами, молча взирал на своего мучителя и был не в силах произнести ни слова.

— Прекратить! — рявкнула Мона Семеновна. — Ты что, Баскаков, себе позволяешь?

— Я-то? — обернулся на неё Баск. — Совершаю акт справедливости.

Яковлев, ощутив поддержку, наконец обрел дар речи и робко пролепетал:

— Мона Семеновна, я не виноват.

— Прекратить, Баскаков! — продолжала командовать биологичка.

Сеня с явною неохотой опустил Вову обратно на стул, где тот и замер, как изваяние.

— И чтобы я больше тебя возле Яковлева не видела, — приказала Монстр Баскакову.

— Будет сделано, — кивнул тот.

Однако прежде чем вернуться на свое место, он все-таки улучил секунду и тихо сказал Вове: «Отдыхай. На перемене поговорим». После чего торжественно отбыл восвояси, оставив несчастного Яковлева с широко разинутым ртом.

— Нет, — Иван обратился к Луне. — Кто уж точно мою сумку не брал, так это Вовка.

Варя его услышала и, обернувшись, с усмешкою произнесла:

— Яковлев? Сумку? Куда ему! Это вообще не человек, а Сашка-букашка из «Винни-Пуха».

Мона Семеновна трижды стукнула указкой по столу:

— Все. Успокоились. Холмский, к доске! Внимательно слушаем твой доклад.

Иван медленно поплелся вдоль ряда парт к столу Монстра. На ходу он тщетно пытался восстановить в памяти, что именно писал в тетради. То есть в общих чертах он, конечно, все знал. Но так как собирался читать по написанному, то теперь ему было трудно сообразить, с чего начать. Он специально выписал из энциклопедии Луны одну очень красивую цитату, но, естественно, наизусть её не учил, а, значит, сейчас не мог ей воспользоваться.

Увы, доска приближалась слишком быстро, и Холмскому поневоле пришлось остановиться.

— Очень хорошо, — проскрипела Монстр. — Слушаем тебя.

Иван набрал в легкие побольше воздуха и, поймав на себе сочувственный взгляд Павла, вдруг заговорил. Он сам себе удивлялся. Только что ему казалось — провал неминуем. А вот теперь, кажется, все идет нормально. Под конец доклада он настолько осмелел, что даже решился нарисовать на доске пояснительную схему.

Когда он закончил, Мона Семеновна посмотрела на него с явной растерянностью. Затем неохотно произнесла:

— А ведь неплохо, Холмский. Кажется, ты и впрямь серьезно готовился.

— Фирма веников не вяжет! — выкрикнул Сеня Баскаков с такой гордостью, точно сам прочитал сейчас этот доклад.

— Ты-то чего радуешься? — посмотрела на него биологичка.

— Из солидарности, — продолжал ликовать Сеня.

Лучше бы он этого не говорил. Потому что стальные глаза Монстра недобро блеснули. И тоном, не допускающим возражений, она заявила:

— В таком случае с удовольствием предоставляю тебе возможность ещё раз проявить солидарность. К следующему уроку тоже подготовишь доклад. Подойди ко мне на перемене. Я дам тебе тему и список литературы.

Баск издал трагический стон. Зато Вова Яковлев заметно воспрял духом. «Раз Баск в начале перемены будет занят, я успею смыться», — пронеслась в его голове радостная мысль.

— Мона Семеновна, а, может, не надо? — пытался сопротивляться Баск. — Я так, как Холмский, не сумею.

— Уж как сумеешь, — биологичка оставалась неумолимой.

Сеня исторг ещё более тоскливый стон. А на обычно жизнерадостном его лице воцарилась такая вселенская скорбь, будто он, в силу какого-то ужасного и трагического стечения обстоятельств, вдруг оказался круглым сиротой.