Мушкетер и фея - Владислав Крапивин

Юрик, вывернув шею, все смотрел в окошко. Покачал ногой, пожалел:

— Досадно только, что месяц редко такой тонкий бывает… А зато, когда потолстеет, он похож на кораблик. Я с ним играю.

— Как? — удивился Джонни.

— Ну… — Юрик засмущался, громко ойкнул от очередной капельки масла, потер щеку, а потом рассказал все-таки: — Это простая игра. Я спать лягу, а он из-за края окошка выплывает. Тихо-тихо так… Сперва нос, потом серединка, потом весь. Надо только головой не шевелить и смотреть одним глазом. А потом правый глаз закроешь, а левый откроешь — и месяц опять спрятался. И снова потихоньку показывается…

"Надо попробовать", — подумал Джонни. И вдруг встревожился, даже обиделся за Юрика:

— А разве ты на кухне спишь? В комнатах-то окна в другую сторону!

— Я… — Юрик запнулся. Потерся острым подбородком о платок на плече. Тихонько признался: — У меня каюта есть… Морская. Хочешь, покажу?

Если выражаться точно, это была не каюта, а скорее, корабельная рубка. Она располагалась внутри стеклянного "фонаря". С трех сторон светились прозрачные стенки в частых переплетах. За стеклами виден был дальний берег оврага с черными крышами и тополями. И месяц, конечно. Сейчас месяц казался гораздо ярче, потому что на него смотрели из темноты.

Юрик зажег лампочку. Она была слабая, желтоватая, но Джонни сразу увидел главное — штурвальное колесо посреди рубки. Конечно, колесо было не настоящее. Оно было велосипедное, с примотанными к спицам деревянными рукоятками. Рукоятки Юрик, видимо, выстругивал сам — они сохранили следы тупого кухонного ножа. Держалось колесо на сколоченной из досок стойке. К этой же стойке была прибита неструганая полочка, и на ней лежал маленький школьный компас. От пола к потолку уходила веревочная лесенка — будто ванты на парусном корабле.

Джонни мельком отметил про себя, что все это можно было сделать лучше. Аккуратнее, красивее и грамотнее. Но, если не придираться, здесь было неплохо. Да и что требовать от малыша Молчанова!

Джонни осторожно покрутил штурвал и сказал с уважением:

— Хорошо тут у тебя. Все как по правде…

Юрик заулыбался, вытащил из-за штурвальной стойки пухлую конторскую книгу.

— А вот еще… Это будто вахтенный журнал. Только я в него ничего не пишу, а наклеиваю. Я все про всякие корабли собираю.

В книге были открытки и марки, фотографии из журналов — с фрегатами и эсминцами, подводными лодками и старинными каравеллами. Были газетные вырезки с заметками про морские приключения и аварии. А еще — смешные картинки про разные случаи из морской жизни.

Джонни стало по-настоящему интересно. Сначала он листал стоя. Потом оглянулся: куда бы присесть. Увидел у стены голую раскладушку.

— Я на ней сплю, — объяснил Юрик. — То есть спал. Летом… Сейчас не разрешают, потому что здесь во все щели дует. Бабушка говорит, что я здесь и простудился…

— Ты давай не очень свою простуду затягивай, — предупредил Джонни. — Тебе нельзя с хриплым голосом. Кто будет Степку играть?

— Что… играть?

— Ой, я же не рассказал! Пошли, а то картошка подгорит.

Картошка не подгорела. Она оказалась в самый раз. Половину они съели, а половину оставили маме и бабушке ("Вот удивятся! — радовался Юрик. — И не надо будет с ужином возиться"). Пока расправлялись с картошкой, Джонни рассказал про операцию "Горыныч". И про то, что голову Стёпку должен обязательно играть Юрка. Она, эта голова, должна будет песенки петь, а у Юрки вон какой голос певучий. Он еще в детском садике на утренниках с этим голосом выступал.

Юрик всю историю слушал весело, но под конец загрустил.

— Наверно, у меня не получится, — прошептал он.

— Получится, — твердо сказал Джонни. — В твоем возрасте все люди талантливые.

— Ну и что, что талантливые… А меня, наверное, в санаторий до самых каникул отправят и даже еще на каникулы. Врач сказала, что надо в санатории лечить, мама сейчас о путевке хлопочет. Это зимний санаторий "Березка".. Для ребят. Там и школа есть.

— Жалко… — озадаченно сказал Джонни. И спохватился: — Ну, ничего. Зато вылечишься как надо. И там интересно, народу много. Это вроде пионерского лагеря.

Юрик, однако, не развеселился.

— А я в лагере ни разу не был… Джонни, мне что-то даже и не хочется. Дома, наверное, лучше. Я как-то привык…

И Джонни сразу понял: Юрик заранее боится, что будет скучать. По дому, по ребятам в классе, по своим кораблям. По маме и бабушке. И ведь в самом деле будет, никуда от этого не денешься. Такое почти с каждым бывает, кто уезжает надолго и впервые. И сам Джонни вроде не тихий мальчик, не плакса, а первые вечера в лагере, после отбоя… Да чего уж там…

Негромко и очень серьезно Джонни сказал:

— Надо перетерпеть, Юрик. Раз уж такое дело.

— Ага. Я буду… пере… терпливать. А может, еще и не получим путевку.

— Если поедешь, возьми с собой вахтенный журнал. Будешь и в санатории кораблики наклеивать.

— Ага, я буду…

Юрик сказал это так печально, что Джонни почувствовал себя виноватым.

Ему, Джонни, покидать родной дом не надо было. А помочь Юрику он не мог. И утешить ничем не мог… Хотя…

Он полез в карман.

— Юрик! Раз ты все про корабли собираешь, я тебе одну штуку подарю. Вот… — Джонни раскрыл кулак. На ладони лежала желтая, размером с пятак монетка.

Но это был не пятак, а британский полупенни 1957 года. (HALF PENNY — было написано по кругу. Значит, половинка пенса, английский грош). Летом на Джоннин день рождения монетку подарила Катька. Подарила и тут же спросила:

"Правда, я на нее похожа? " — и ткнула в крошечный профиль королевы Елизаветы.

Джонни совсем не хотелось в этот праздничный день ссориться. Но истина была дороже, и он осторожно сказал:

"М-м… У тебя нос кверху закорючкой, а у нее вон какой рубильник".

"Ну, подумаешь, нос. Зато шея похожа. И волосы… Особенно ленты".

Джонни с облегчением согласился, что ленты похожи. И сунул полупенни в карман. Так эта денежка и кочевала у него по карманам. Ни на что другое она не годилась: коллекции монет у Джонни не было, а сменять полупенни на что-нибудь интересное — как-то неловко. Подарок все-таки.

Но сейчас Джонни отдал монетку без раздумий. Ну и пусть подарок! Во-первых, он не главный, потому что Катька подарила еще книгу "Квентин Дорвард" из "Библиотеки приключений". Во-вторых, у него монетка все равно без дела, а Юрка обрадуется. В-третьих, пускай Катька дарит подарки Алхимику, а Джонни как-нибудь обойдется.

Юрик взял полупенни и даже дышать перестал. Конечно, не из-за королевы. На другой стороне был отчеканен старинный фрегат. Маленький, но такой… такой весь аккуратненький, четкий. Даже все ступеньки на вантах различимы, даже узор на вымпеле.