Мушкетер и фея - Владислав Крапивин

ЛЕНИН

СТАЛИН

Было непонятно, почему, если Сталин натворил столько всяких злодейств, он лежит рядом с добрым и мудрым Ильичом. Симка шепотом спросил об этом тетю Нору.

— Думаю, это ненадолго, — вполголоса ответила она.

Мавзолей был нынче закрыт для посетителей. Симка вздохнул с деланным сожалением. Конечно, с одной стороны это интересно, а с другой… по правде говоря, он побаивался смотреть на покойников, пускай даже таких знаменитых.

В Кремль в тот день тоже почему-то не пускали. Тетя Нора сказала, что это не беда, можно прийти завтра. А пока они обошли Кремль снаружи, походили по центральным улицам, и Симка увидел много того, о чем раньше слышал и читал: знаменитую гостиницу «Москва», Большой театр, остатки Китай-города, Моссовет, памятник Юрию Долгорукому (о нем тетя Нора отозвалась без одобрения: «Слишком помпезное изваяние…»). Посидели в прохладном кафе, попробовали московского мороженого. Оно было чудесное, жаль только, что мало, а попросить вторую порцию Симка постеснялся.

После этого погуляли еще — Симка вертел головой как заведенный — и снова оказались у Москвы-реки. Здесь, у каменных ступеней, была пристань катеров, которые назывались речными трамваями. Постояли в очереди за билетами, заняли места на кормовой палубе и поплыли вдоль гранитных берегов, мимо многоэтажных прибрежных улиц, мимо густого парка с каруселями и колесом обозрения, под высоченными мостами. Тетя Нора что-то рассказывала, но Симка пропускал слова мимо ушей. Ему хватало того, что он просто видел.

Навстречу попадались такие же речные трамваи и длинные грузовые теплоходы — гораздо больше тех, что в Турени. Симка отметил это с некоторой завистью. Ну, оно и понятно: Москва — порт пяти морей. «А зато по нашей реке, а из нее по другим можно попасть в Ледовитый океан, — утешил свою гордость Симка. — Недаром на старинном гербе Турени кораблик»…

Сошли на пристани под береговыми кручами. Зеленые откосы были не в пример выше тех, что над родной Симкиной рекой. Тетя Нора сказала, что это Ленинские горы. Симка сразу вспомнил песню про студентов, которую то и дело передавали по радио: «Друзья, люблю я Ленинские горы, когда рассвет встает над всей Москвой…»

— А раньше они назывались Воробьевыми, — сообщила тетя Нора. — Здесь дали свою знаменитую клятву Герцен и Огарев. Ты слышал о Герцене?

Симка что-то слышал. В Турени была улица Герцена, где друг против друга располагались городской театр и цирк. Так он и сказал.

— Обязательно прочитай его книгу «Былое и думы». Чудесное сочинение, — посоветовала тетя Нора. Мягко так, ненавязчиво.

Она все советовала ненавязчиво. Например, как отучиться размахивать руками, когда шагаешь по улице, или как правильно держать нож и вилку (это, когда обедали в вагоне-ресторане). Мама тоже учила Симку приличным манерам, но мамины наставления он не очень-то запоминал. А не слушаться тетю Нору Симка стеснялся. И сейчас ответил, что ладно, обязательно прочитает книжку Герцена…

Во время разговора они поднимались по дорожкам, аллеям и ступеням все выше, выше. Кругом темнела прохладная листва старых лип и дубов. Дубы Симка видел впервые, в Турени их не было. А за деревьями, за рекой все шире делалась панорама города. И когда оказались на береговой площадке, у перил из красного гранита, Симка задышал так, словно хотел вобрать в себя все громадное пространство…

Столица уходила за дымчатый горизонт. Острыми скалами вздымались высотные дома. Искрились купола. Симка различил вдали Кремль. А ближе, недалеко от реки…

— Нор… тетя Нора, это что? Еще один Кремль?

— Это Новодевичий монастырь. Очень знаменитый. Туда царь Петр заточил свою сестру Софью, чтобы не устраивала смуту. Слышал про такое?

— Ага. В кино видел…

— Вот и хорошо. Только лучше говорить не «ага», а «да»…

— А это стадион Лужники?

…Столица словно специально готовилась, чтобы удивить приезжего Симку. Знаменитый стадион был открыт совсем недавно (по сравнению с возрастом Москвы). И еще «недавнее» был построен знаменитый метромост через Москву-реку. Симка видел, как за его стеклами мелькали вагоны.

А над бесконечным городом, над зелеными кручами, среди которых приютилась маленькая белая церковь, над рекой с катерами и теплоходами стояли все те же кучевые, похожие на острова облака, которые Симка видел из вагона.

— А теперь смотри… — тетя Нора мягко повернула Симку за плечи, спиной к берегу. И Симка опять чуть не ахнул вслух. Над ним вздымал свою великанскую башню со звездой университет. В точности такой, каким Симка видел его на снимках и в кино, только в тысячу раз необъятнее. Симка уже слышал где-то, что от смотровой площадки до университетских ступеней ровно километр, но казалось, что громада здания придвинулась вплотную.

Они с тетей Норой пошли по широкой аллее мимо бюстов, бассейнов, фонтанов, и гигантское строение вздымалось, и Симкина голова задиралась все сильнее. Чуть не отвалилась…

Недалеко от университета они снова спустились в метро. Поехали к центру. За стеклами метромоста мелькнула река. На ней уже заметна была предвечерняя желтизна.

Когда подходили к дому, Симка вдруг почувствовал, что ноги еле слушаются. И все вокруг было слегка размытым, как при взгляде сквозь волнистое стекло.

В комнате Симка присел на плюшевый диван, от которого уютно пахло старой квартирой. На минутку присел. Его позвали ужинать, и он сказал «щас» (и вспомнил, что надо говорить не «щас», а «сейчас»), и прилег щекой на мягкий валик. В окна еще светило желтое солнце — дни-то были самые длинные в году, — но Симку окутали синие сумерки. Какой там ужин, какая ванна…