Пожиратель душ - Мишель Пейвер

— Он тебя не узнает, — обреченно сказала Ренн.

Торак стиснул кулаки.

— Ничего, узнает! — Он не мог отвести глаз от этой мерзкой грязной норы. Пожиратели Душ еще заплатят за это! И даже если на это уйдет вся его жизнь, он не оставит их в покое. Он станет охотиться на них; он загонит их, как дичь, и заставит заплатить за то, что они сделали с его Волком!

— Сколько у нас еще есть времени? — спросила Ренн, возвращая его к реальной действительности. — И где сейчас Пожиратели Душ?

Торак покачал головой:

— Мы сейчас довольно далеко от каменного леса, оттуда нас не услышать; сейчас, судя по тому, что говорила Сешру, они отдыхают. Вряд ли они придут сюда до… ну, скажем, до завтра, когда, вновь собравшись с силами, все-таки откроют ту Дверь. Но это только моя догадка.

Ренн мрачно кивнула и сказала:

— Одно мне, по крайней мере, совершенно ясно. Далеко нам с больным Волком не уйти. Ему нужна еда и лечение. И поскорее.

Развязав свой мешочек с припасами, она достала кусок тюленьего жира и бросила в яму. Волк проглотил его не жуя.

— Хорошо, что ты догадалась принести поесть, — сказал Торак.

— Сейчас, погоди. У меня есть для него и кое-что еще, — быстро пробормотала Ренн и, вытащив из ямы берестяную плошку, высыпала в нее горсть каких-то маленьких темных шариков из своего мешочка. Потом снова опустила плошку в яму, и черный нос Волка задергался. Он с трудом поднялся и старательно обнюхал темные шарики. — Это сушеная брусника, — пояснила Ренн.

И Торак впервые за много дней широко улыбнулся. Потом снова посмотрел на Волка, и улыбка его погасла.

— Он ведь поправится? Да?

Он видел, как Ренн старается ободряюще улыбнуться ему в ответ.

— Но… Ренн, — запинаясь, пробормотал он, — не может же все это быть настолько плохо!

Она взяла плюющийся смолой факел и посветила в нору.

— Ты только посмотри на его хвост!

Волк свирепо прорычал: «Держись подальше!»

Торак присмотрелся и похолодел. Конец лохматого серебристого волчьего хвоста весь слипся от высохшей крови; но не вид крови наполнил ужасом его душу, а покрытая слизью зеленовато-черная плоть, которая пятнами просвечивала сквозь шерсть. И от нее явственно несло гнйлью.

— Да, это она, черная гниль! — горестно покивала Ренн. — Она постепенно отравляет все тело, как если бы тебя изнутри ели… какие-нибудь вредные червяки.

— Но, может, когда мы вытащим Волка наружу, на снег, ему станет лучше?

— Нет, Торак, нет. Эту болезнь нужно остановить прямо сейчас, иначе будет поздно!

Он понимал, что она имеет в виду, но боялся произнести это вслух.

— Но ведь должно же быть какое-то средство! Ну, что еще можно для него сделать? В конце концов, ты ведь и колдовать немного умеешь, да?

— Если бы такое средство было, неужели ты думаешь, я бы немедленно им не воспользовалась? Торак, эта штука его убивает! Да ты и сам прекрасно это понимаешь! — Ренн посмотрела ему прямо в глаза. — Есть только один выход: нам придется отрубить ему кончик хвоста.

— Ты же знаешь, что я права, — помолчав, сказала Ренн, но поняла, что Торак ее не слушает.

Она с ужасом оглянулась через плечо, но, к счастью, нигде не заметила никаких признаков Пожирателей Душ и снова повернулась к Тораку.

— Ты мне доверяешь? — спросила она.

— Что? — Казалось, он только что очнулся.

— Ты мне доверяешь?

— Ну конечно, доверяю!

— В таком случае ты должен понимать, что я права! А теперь скажи это все ему. Скажи Волку, ЧТО нам придется сделать, потому что иначе он умрет.

Некоторое время Торак колебался; потом медленно подполз к краю ямы, свесился вниз и тихо заговорил по-волчьи.

Волк поднял голову и предупреждающе зарычал. К ужасу Ренн, Торак не обращал на это никакого внимания и продолжал висеть на краю ямы, не сводя с Волка уверенного и нежного взгляда.

Шерсть у Волка на загривке встала дыбом, уши были плотно прижаты к голове.

Внезапно он прыгнул, щелкнув в воздухе зубами на расстоянии ладони от лица Торака. Лязг волчьих зубов эхом разнесся по всей пещере.

Но Торак опустил голову еще ниже и понюхал черные губы Волка.

Волк, продолжая рычать, смотрел на Торака грозно потемневшими глазами.

И Торак, отпрянув от него, встал на ноги и уныло сказал Ренн:

— Нет, он меня не понимает!

— Но почему?

— Я… я не умею, не знаю, как все это сказать по-волчьи! Как объяснить ему, что только это может ему помочь. Ведь в языке волков нет будущего времени.

— Как жаль! — вздохнула Ренн.

И медленно вытащила из-за пояса топорик; тот самый топорик, который, как она была уверена — а подобные предчувствия и прежде порой посещали ее, — непременно понадобится ей в пещере.

— Возьми.

Торак не ответил. Он молча смотрел на топор.

— Мы… отрубим только самый кончик, — сказала Ренн. — Не длиннее твоего большого пальца. — Она нервно сглотнула. — Торак, ты должен это сделать! Он ведь твой брат!

Торак взял топор. Взвесил его в руке.

Волк поднял голову, потом, тяжело дыша, неловко завалился на бок.

Торак быстро связал ему лапы и поднял топор.

Ренн показалось, что она сейчас потеряет сознание: ведь именно об этом видении и говорила та старуха из племени Песца! О том, что мальчик из племени Волка поднимет топор на своего брата!

Торак медленно опустил топор и прошептал:

— Я не могу. — Он посмотрел на Ренн, глаза его подозрительно блестели. — НЕ МОГУ!

Ренн чуть поколебалась и заставила себя спуститься в яму. Там ей как раз хватило места. Она встала рядом с Тораком и взяла у него топор.

Волк чуть приоткрыл глаза, глянул на нее и оскалился, показывая свои страшенные клыки.

— Нам бы надо связать ему морду! — невольно выдохнула Ренн.

— Нет, — сказал Торак.

— Но ведь он укусит!

— НЕТ! — яростно воскликнул он. — Если я сейчас свяжу ему морду, он подумает, что я ничуть не лучше этих Пожирателей Душ! Если же я этого не сделаю… если я поверю ему, если поверю в то, что он не станет причинять мне боль… Тогда, может быть, и он поверит мне настолько, что позволит помочь ему…

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. И по лицу Торака Ренн видела, что он убежден в своей правоте и свое окончательное решение уже принял.