Пожиратель душ - Мишель Пейвер

Дым оказался горьким, едким, так что желание откашляться было почти нестерпимым. Но Торак сдерживался, чувствуя на щеке взволнованное дыхание Ренн.

— Да летит с тобой наш Хранитель! — услышал он ее шепот.

Перед глазами у него все плыло. Он еще успел заметить, как ворон-самец, нацелившись на замерзшие внутренности белки, с силой потянул их клювом. И тут самого Торака пронзила такая острая боль, что ему показалось, будто это его внутренности тянут у него из живота, и на мгновение его охватила паника: Нет, нет, я не хочу…

И вдруг он понял, что сам тянет своим мощным клювом внутренности белки и, придерживая их когтистой лапой, старательно отделяет друг от друга вкусные смерзшиеся кусочки.

Он быстро набил себе зоб, потом подумал немного и выклевал белке глаз. Наслаждаясь нежным вкусом скользкого и сочного глазного яблока, он взмахнул крыльями и легко взлетел, подхваченный ветром, и ветер понес его ввысь, к свету.

Ветер был студеный и невообразимо сильный, и сердце ворона ликовало, когда сильные крылья несли его все выше и выше. Ему страшно нравился этот холодок, проникавший под плотное черное оперение, приятен был запах льда, его веселил дикий смех и удалые вопли ветра. Его восхищала та легкость, с которой он взмывал на плечах этого ветра ввысь и там парил, чуть покачиваясь и с необычайной легкостью плавно завершая очередной круг, стоило лишь шевельнуть маховыми перьями. Ах, как хороши были его великолепные, мощные крылья!

Что-то прошелестело рядом — это взлетела самка. Потом она, сложив крылья, словно прокатилась верхом на ледяном ветре, изящно изгибая хвост и приглашая его на небесный танец. И он скользнул за нею следом, а потом они, сцепив свои обледеневшие когти, сложили крылья и вместе нырнули вниз.

Они камнем падали сквозь струи леденящего воздуха — черный комок перьев на фоне встающего солнца, — а потом, чуть замедлив скорость падения, увидели, как огромный белый мир внизу метнулся им навстречу, и одновременно разомкнули сцепленные когти. А потом самец широко раскрыл крылья, ударил ими по плечу ветра, и вновь воспарил, кругами поднимаясь все выше, к солнцу.

Зоркими глазами ворона Торак теперь мог видеть очень далеко и во все стороны сразу. Далеко на востоке он заметил на снегу крошечную белую искорку — песца. На юге виднелась темная полоса Леса. На западе громоздились ледяные торосы замерзшего Моря. А на севере по снегу двигались две человеческие фигурки.

И ворон с громким криком бросился в погоню.

«Карк?» — изумленно окликнула его самка.

Но он ей даже не ответил. Оставив ее далеко позади, он быстро летел на север, и покрытая снегом земля неслась внизу, точно белая река.

Подлетев ближе, он сделал круг, спустился вниз и в одно мгновение, навсегда врезавшееся в его память, ухватил сразу все подробности происходящего.

Торак увидел людей, тащивших салазки вместе с привязанным к ним Волком. Он напряженно вглядывался зоркими глазами ворона, пытаясь уловить хотя бы мельчайшее движение волчьей лапы. Ему хотелось убедиться, что Волк еще жив. В этот момент один из похитителей остановился: стянул с головы капюшон парки и распустил завязки на шее, чтобы выпустить скопившийся под паркой жар. Торак успел заметить черно-синюю татуировку на груди человека: трезубец, знак Пожирателя Душ!

Из клюва ворона невольно вырвался испуганный крик: Пожиратели Душ! Волка взяли в плен Пожиратели Душ!

И он взлетел, поднимаясь все выше, выше, и тут солнце ослепило его. А ветер резким порывом швырнул его в сторону, пытаясь сбросить на землю.

Все мужество Торака разом треснуло, как тонкий ледок.

Ветер победоносно взвыл.

Острая боль пронзила внутренности Торака — и он снова стал самим собой, падая на землю с огромной высоты.