Маленькая принцесса. Приключения Сары Кру - Фрэнсис Элиза Ходгстон Бернетт

Никогда прежде не бывало такого веселья в детской комнате Большой семьи, как теперь. Дети никак не ожидали, какое большое удовольствие доставит им знакомство с бедной-девочкой-но-не-нищей. Уже одни ее страдания и приключения делали ее драгоценным приобретением. Они не могли наслушаться ее рассказов. Когда сидишь у огонька в большой, ярко освещенной комнате, очень приятно слушать, как холодно бывало на чердаке. Но нужно заметить, что и сам чердак казался детям восхитительным благодаря Мельхиседеку, воробьям и тому, что можно увидать, вскарабкавшись на стол и просунув голову в окно.

Больше всего дети любили слушать про пир на чердаке и про то, как исполнилась мечта Сары и комнатка ее стала совершенно такой, как ей хотелось.

В первый раз Сара рассказала им про чудесное превращение своей комнаты на другой день после того, как пришла к мистеру Кэррисфарду. Дети мистера Кармикела пили у нее чай, а потом уселись на ковре перед камином, и она начала рассказывать. Мистер Кэррисфард смотрел на нее и внимательно слушал. Кончив, Сара взглянула на него и положила руку ему на колени.

– Ну, я рассказала все, что знаю, – сказала она. – Теперь ваша очередь, дядя Том (мистер Кэррисфард пожелал, чтобы она называла его так). Расскажите то, чего я не знаю. Как могли вы изменить все в моей комнате, словно по волшебству?

И мистер Кэррисфард рассказал, как Рам Дасс, желая развлечь его, грустного и больного, часто описывал ему прохожих. Одна девочка проходила мимо дома чаще других. Он заинтересовался ею: она, по-видимому, была одних лет с девочкой, о которой он постоянно думал, и, кроме того, ей жилось плохо. Рам Дасс был у нее один раз, когда к ней убежала обезьяна, и описал ему ее бедную комнатку, но прибавил, что сама девочка совсем не похожа на служанку. Часто потом пробирался Рам Дасс по крыше к ее окну и мало-помалу узнал всю ее жизнь. Ему первому пришла в голову мысль скрасить, насколько возможно, жизнь незнакомой девочки. По крыше было очень легко добраться до ее окна.

– Саиб, – сказал он однажды, – не затопить ли мне камин в комнате девочки, когда ее не будет дома? Когда она вернется, то подумает, что это сделал волшебник.

Мысль эта показалась мистеру Кэррисфарду такой заманчивой, что грустное лицо его просветлело и он улыбнулся. А Рам Дасс был в таком восторге от своей выдумки, что не ограничился одним камином и стал придумывать, как можно украсить комнату Сары. По его мнению, устроить это было очень легко. Итак, они приступили к приготовлениям, которые заняли несколько дней, и дни эти прошли быстро и незаметно.

В тот вечер, когда на чердаке устраивался так неудачно закончившийся пир, в комнате Рам Дасса уже лежало все, что нужно было перенести к Саре, и он с нетерпением ждал, когда можно будет приступить к делу. Секретарь мистера Кэррисфарда вызвался помогать ему и ждал вместе с ним.

Рам Дасс лежал на крыше, около самого окна Сары, когда вошла мисс Минчин и пир кончился, не успев начаться. Когда Сара заснула, он пробрался к ней в комнату с потайным фонарем и стал расставлять вещи, которые секретарь, стоявший на крыше, передавал ему в окно. А каждый раз, когда Сара делала легкое движение во сне, Рам Дасс закрывал фонарь и ложился на пол.

Дети с восхищением слушали рассказ мистера Кэррисфарда и без конца задавали ему вопросы, желая узнать все самые мельчайшие подробности.

– Как я рада, – сказала Сара, – что моим волшебником были вы!

Сара и ее опекун скоро стали большими друзьями. Предсказание мистера Кармикела исполнилось: не прошло и месяца, как мистер Кэррисфард так поправился, что его трудно было узнать. У него нашлась цель и интерес в жизни, ему было о ком заботиться, и богатство уже не казалось ему бременем. Сара называла его шутя волшебником: ему было так приятно доставлять ей удовольствие, что он постоянно делал ей маленькие сюрпризы. То в ее комнате неожиданно появлялись чудные цветы, то какие-нибудь хорошенькие вещицы находились у нее под подушкой. А раз, когда она сидела с мистером Кэррисфардом в библиотеке, ей послышалось, что кто-то царапает в дверь. Она отворила ее, и в комнату вошла великолепная собака в серебряном ошейнике.

Сару часто навещали дети мистера Кармикела, Эрменгарда и Лотти, и тогда время проходило очень весело. Но те вечера, которые она и мистер Кэррисфард проводили вдвоем и читали или разговаривали, имели для них особую прелесть.

Раз, сидя в библиотеке, мистер Кэррисфард, подняв глаза от книги, увидел, что Сара задумчиво смотрит на огонь.

– Что ты представляешь себе, Сара? – спросил он.

– Я думала о том ужасном дне, – ответила Сара, взглянув на него, – когда я была очень голодна и видела бедную девочку.

– Ты часто бывала голодна, дитя мое, – грустно сказал мистер Кэррисфард. – Про какой же день ты говорила?

– Я, кажется, еще не рассказывала вам об этом, – сказала Сара. – Это случилось в тот самый день, как волшебник украсил мою комнату.

И она рассказала мистеру Кэррисфарду, как нашла в грязи монету в четыре пенса и как, идя в булочную за горячими лепешками, увидала девочку, которая была еще голоднее ее. Она рассказала это очень просто и коротко, но тем не менее мистер Кэррисфард заслонил глаза рукою и стал смотреть вниз, на ковер.

– Когда я вспомнила это, мне пришла в голову одна мысль, – прибавила Сара, кончив свой рассказ. – Мне очень хотелось бы сделать кое-что.

– Что же это такое? – тихо спросил мистер Кэррисфард. – Вы можете делать все, что вам угодно, принцесса.

– Вы говорили, что у меня много денег, – нерешительно сказала Сара, – и я думала… Мне хотелось бы повидаться с хозяйкой этой булочной, миссис Браун, и попросить ее, чтобы она, в особенности в дурную погоду, давала хлеба и горячих лепешек бедным голодным детям, когда они подойдут к ее окну или сядут на ступеньки около ее двери. А по счетам буду платить я. Можно мне сделать это?