Хаос – это нормально - Шарон Крич

Карл Рэй всё ещё без сознания.

Я снова перечитываю дневник. Когда я вела его, мне казалось, что замечаю всё. Что я всё записываю. Но я ни фига не замечала. Я даже не замечала, что Карл Рэй тосковал по дому, или какие были отношения у Карла Рэя и мистера Фурца, или каково ему было, когда мистер Фурц умер. Как мог такой человек, как я, чувствовать одно и то же изо дня в день, а потом вдруг оглянуться назад и понять, что я ничегошеньки не замечала? И что я всё это время менялась? Я даже не узнаю себя, когда читаю эти страницы.

Однажды отец сказал мне, что иногда плохие вещи случаются для того, чтобы напомнить нам, что мы смертны и что нужно больше ценить людей. Мы не Зевс и не Афина, которые могут жить вечно и помогают людям, попавшим в беду.

Сегодня я сказала Алексу, что самое ужасное в том, что, когда начинаешь любить людей, а с ними вдруг что-то случается, ты ничего не можешь сделать, чтобы всё стало так, как было раньше, и всё время думаешь о том, что ты хотел сказать или сделать, и жалеешь, что ты не сказал или не сделал.

– То есть, по-твоему, не нужно никого любить? – спросил Алекс.

И хотя я не знала, что об этом думаю, я ответила:

– Конечно, надо! Просто так бывает. Если людей не любить, душа затвердеет.

– Именно, – сказал он. – Именно так.

Один поцелуй.

Тётя Радин говорит, что человек должен делать всё возможное, чтобы мир стал лучше. Я ответила, что не уверена, что могу сделать мир лучше, и она сказала:

– О, ты уже делаешь его лучше, Мэри Лу, уже делаешь.

Но разве можно это знать наверняка?