Моя тетушка - ведьма - Диана Уинн Джонс

Мне было тяжело, неловко и даже грустно снова стать самой собой. Мама тоже приняла форму мамы и натягивала джинсы.

— Бедный глупый мальчик! — твердила она. — Сущий младенец! Неужели он не понимал…

— Маргарет, прошу тебя, оденься, — перебила ее мисс Фелпс из своего креслица. — Натаниэль ждет за дверью, пока вы не примете приличный вид. Нам нужно многое обсудить.

Я одевалась, а мама все продолжала сокрушаться.

— Мидж, а ведь мы с тобой тоже виноваты. Если бы мы не спустились с бугра, он бы отказался. Теперь я это понимаю!

— Это все равно произошло бы, — отозвалась я изнутри свитера. — Потому что произошло.

В комнату, прикрыв лицо белоснежным платком, вошел мистер Фелпс и подтвердил мою правоту.

— Изменить прошлое невозможно в принципе, — сказал он.

— А я рассчитывала что-то сделать, — призналась мама. — Думала…

— Неужели вы не понимаете, мэм… — произнес мистер Фелпс. Он отнял платок от лица и взмахнул им. Мы все притворились, будто не видим четырех длинных царапин на его левой щеке. — Двадцать лет назад две кошки спустились по склону, а следовательно, именно это и произошло двадцать лет назад. Вам пришлось спуститься по склону, потому что иначе вы просто не могли поступить.

— Пожалуйста, расскажите, что случилось, — попросила мисс Фелпс. — Меня ведь там не было.

Мы рассказали. Это заняло некоторое время. Мама то и дело прерывала рассказ, чтобы посокрушаться или сказать, например: «Они вообще не думали про бедного Энтони Грина, ни капельки, ты заметила, Мидж? По-моему, им даже в голову не приходило, что у него тоже есть чувства!»

А мистер Фелпс твердил: «Я взял себе за непреложное правило никогда не вмешиваться в прошлое. Так безопаснее всего» — и страшно раздражал этим нас с мамой.

В это время по улице пробежали несколько человек. Для Кренбери это было незаурядное зрелище. Один из них что-то крикнул — далеко, в конце улицы. «Ой-ой», — подумала я. И тут меня прямо подбросило: только бы не Крис!

Мама сказала:

— В общем, я не понимаю, как быть дальше. Наоми заточила его в холм, а теперь, насколько мне известно, она мертва. А он, честное слово, достаточно поплатился за свою глупость!

— Подумайте немного, — велела нам мисс Фелпс.

— Провалиться мне, если я понимаю… — начал мистер Фелпс. Тут позвонили в дверь. — Проклятье! — сказал мистер Фелпс и пошел открывать.

Мисс Фелпс чуть-чуть отодвинула кружевную занавеску и выглянула наружу. Очевидно, никого интересного там не оказалось.

Тогда мисс Фелпс снова повернулась к нам и сказала:

— Не люблю, когда теряют надежду. Мне представляется, вы приложили руку — или лучше сказать лапу? — к тому, чтобы молодой человек оказался там, где сейчас пребывает. Однако, поскольку вы отвечаете некоторым условиям…

— Каким еще условиям?! — воскликнула мама.

Могла бы и сдержаться ради приличия.

— Точно! — сказала я. — Мама, меня тоже зовут Наоми Лейкер.

Маму осенило, и она вскочила с места.

— Побежали, Мидж. — Она бросилась к мисс Фелпс и потрясла ее обезьянью ладошку. — Пожалуйста, попрощайтесь за нас с братом. Спасибо вам. Мы пошли на бугор. Вернемся через полчаса.

— Только не думайте… — сказала мисс Фелпс.

Мама уже вытащила меня в коридор. А когда она открывала входную дверь, кто-то сказал:

— Неужели это так важно?

Мама обернулась и сердито посмотрела на меня.

— Конечно важно!

— Я ничего не говорила, — сказала я. — Это кто-то из тех, кого впустил мистер Фелпс.

— А, прости, — сказала мама.

Она захлопнула входную дверь дома Фелпсов, и мы помчались по улице.

Потом мы заблудились — ужасно глупо, ведь Кренбери такой крошечный, — а все потому, что я всегда ходила к приюту только задворками, а мама вообще ни разу там не была. И ведь на улице вечно ни души и не у кого спросить дорогу. Мы дважды выходили к морю и уже во второй раз топали по какому-то проулку, когда увидели Зою Грин, которая бежала нам навстречу, кутаясь в свое вязаное одеяло. Невзирая на ее безумие, мама бросилась к ней со своим рьяно-общительным видом и спросила, как пройти к приюту.