Следы во времени - Елена Соколова

Водитель смотрел через лобовое стекло на бегущую под колеса машины дорогу. По обочинам мелькали деревья, дачные домики, огороды. Над машиной, над лесом рассыпалось золото раннего утра. Все видимое сливалось с почти нереальными ощущениями простора, красоты и воли. Мысли уносились из реальности в мечту, которая когда-то в детстве окутывала все тело с головы до ног сладкой истомой. Хотелось вот так ехать и ехать в бесконечность, и никогда не останавливаться. Впереди замигали красные огни семафора. Машина плавно затормозила перед опустившимся шлагбаумом. Прошел поезд, и машина снова тронулась с места.

Шоссе постепенно перешло в городскую магистраль. Водитель сбавил скорость. За окном проплывали остановки, еще не заполненные людьми. На одной одиноко стояла девушка. Водитель притормозил и опустил стекло:

– Подвести?

– Куда? – спросила девушка и улыбнулась.

– Куда скажете, – сказал водитель.

– Тогда да, – сказала девушка, села в машину и скомандовала: – В Политехнический!

– Миша, – представился водитель, отъезжая от тротуара, и добавил: – Хорошо учишься?

– Не очень. А меня Лидой зовут, – в свою очередь назвалась она.

– Из общежития едешь? – спросил Миша.

– Из дома, – ответила Лида.

– Значит, городская?

– До мозга костей. А ты из деревни едешь?

– С дачи. С дачи своей мамы, – ответил Миша.

– А машина тоже мамина? – спросила Лида.

– Машина моя.

Подъехав к институту, машина остановилась.

– Ты всегда в одно время на остановке? – спросил Миша, открывая перед Лидой дверцу.

– Обычно.

– Тогда, может, встретимся еще? – спросил Миша.

– Со мной скучно, – сказала Лида.

– Со мной тоже, – засмеялся Миша.

– Тогда давай встретимся, – согласилась Лида, – чтобы было еще скучнее.

Встречаться Миша с Лидой стали часто.

– Я люблю тебя, – сказал Миша в один из вечеров, – и не хочу тебя потерять. Моя работа не такая уж престижная, чтобы я мог надеяться на твое согласие, и все же: выходи за меня замуж!

– Ты прямо как принц из сказки про свинопаса. А я не хочу быть капризной и глупой принцессой, так что соглашусь переехать в твое маленькое королевство, – ответила Лида.

Как и во всякой истории, была свадьба, была первая ночь, прогулки под луной, ревность и нежность.

Жили в квартире Миши. Родители его практически не выезжали с дачи.

Когда у Лиды родилась дочь Катя, жизнь приобрела особый смысл.

– Я только теперь понял, что такое счастье, – сказал Миша, обнимая Лиду, когда молодая мамаша укладывала малютку в кроватку.

– Я люблю тебя, – часто говорил Миша.

Почему-то Лида никогда не отвечала на эти слова, и Миша однажды спросил:

– Почему ты как будто не слышишь, когда я признаюсь тебе в любви?

Лида посмотрела Мише в глаза и уверенно ответила:

– Меня нельзя любить. Нет причин, по которым меня можно было бы любить.

– Это кто тебе такое сказал? – засмеялся Миша.

– Все. И мама.

– Я люблю тебя, – твердо сказал Миша.

Лида грустно улыбнулась:

– А тебе нравится Таня?

– Мне нравишься ты.

– А если честно?

– Ну, наверное, она ничего, – пожал плечами Миша.

– Я так и знала, – сказала Лида.

– Что ты знала? – спросил Миша.

– Что ты на моих подружек заглядываешься, – ответила Лида.

– Не заглядываюсь я ни на кого…

– Нет, заглядываешься.

– Лида, я тебя люблю.

– Нет, не любишь.

– Ты что? – Миша растерялся и не мог понять, что происходит.

Лида не могла остановиться. Что-то рвалось изнутри и бесконтрольно билось в голову. Миша, устав спорить, сказал:

– Давай поедим чего-нибудь, пока Катя спит.

Миша с Лидой сидели за столом, пили чай и смотрели телевизор. Шел фильм про любовь.

Миша смеялся над нелепыми выходками влюбленных. Лида спросила:

– Хотел бы ты, чтобы у тебя жена была такая, как в кино?

– Нет, у меня есть ты, – ответил Миша.

– Неправда. Хотел бы. Ты специально выбираешь такие фильмы, где красотки всякие, чтобы показать мне, что я ничего не стою.

– Лида, что с тобой?

Такие сцены происходили все чаще. После припадков ревности Лида страдала, ей было стыдно, но она не могла себя контролировать.

– Ты все равно меня бросишь. Я знаю, – сказала однажды Лида.

– Я не могу бросить тебя, – ответил Миша, – я люблю тебя.

– Меня нельзя любить. Не за что.

Летом на дачу вместе с Лидой, Мишей и Катенькой приехали двоюродные сестры Миши.

Лида нервничала. Мишу это раздражало, и наконец он не выдержал:

– Ты дрянь! – сказал он, сел в машину и, хлопнув дверцей, уехал.

Лида стояла на дороге и смотрела вслед, потом сошла на обочину и села в траву, обхватив голову руками.

Ей хотелось зарыться в землю, стать самой землей. Исчезнуть и никогда не появляться снова.

Где-то внутри что-то выло и рвалось, словно вскрылись сразу все раны, нанесенные ей за всю ее жизнь.

Лида пыталась что-то сказать, но, задыхаясь, беспомощно шевелила губами, глотая пыль.

Откуда-то издалека, из прошлых лет, слышалась песня: «Голубок, голубок, высоту набирай. Путь суров, путь далек, мы с тобой, так и знай».

Кое-как Лида смогла подняться. Она вошла в дом, собрала Катины и свои вещи и отправилась на электричку. Мишина мама не смогла остановить Лиду.

– Простите меня, – напоследок сказала Лида.

– За что? – спросила Мишина мама.

– За то, что меня нельзя любить. Невозможно.

В городе, в квартире, Миши не оказалось. Лида уложила Катю спать.

Раздался звонок в дверь. На пороге стоял Танин приятель Толя:

– Что между вами произошло? Мишка в общаге ночует. Вы что, расстались? – И вдруг выпалил: – Лида, я хочу откровенно… Ты ведь знаешь, ты только скажи, и я Таньку брошу.

Лида смотрела на Толю, как умирающий от жажды смотрит на последний глоток воды. Ей очень хотелось нырнуть в чьи-нибудь объятия, все равно в чьи, только бы успокоить боль, но Лида вспомнила глаза Тани и сказала:

– Уходи, Анатолий.