Первая работа. Возвращение - Юлия Кузнецова

Сколько раз я ни просила Данку рассказать, что они делают на подготовке к школе или хотя бы какие у них предметы, в ответ получала одно и то же: «Не помню!»

Я хмурилась в ответ, а она тут же обаятельно улыбалась и начинала нести такую забавную околесицу, что хотелось её обнять и защекотать.

Вот и сегодня на мой вопрос, была ли в школе математика, она поморщилась:

– Не помню.

И продолжила раскрашивать цифры в учебнике, который нам с ней купила моя бабушка. А потом хитро глянула на меня и сказала:

– Зато был окружающий мир.

– И как всё прошло? – заволновалась я.

С ним у Даны было ещё больше проблем, чем с математикой.

– Нам рассказывали про рождение людей.

– Что ты говоришь? – удивилась я. – Про это говорят на дошкольном отделении?

– Ага, ага, – закивала Дана. – Нам рассказывали про мальчика, который родился с трёхметровой ступнёй.

Я озадаченно посмотрела на неё.

– Может, трёхсантиметровой?

– Нет, нет… Там были метры! Три метра ступня. Представляешь себе?

– Дан, это невозможно, – хмуро улыбаясь, сказала я. – Три метра – это от нашего столика до во-он той стены.

– А, да, – оценив с серьёзным видом расстояние, кивнула Дана. – Точно, я перепутала. Полтора метра ступня у мальчика.

– Дана! Дети появляются у женщин из живота! Что за живот должен быть, чтобы в нём уместилась полутораметровая ступня!

– Но это правда! – вытаращила глаза Дана. – Честно-честно, нам так учительница сказала! И ещё у него пальцы на руках были по полтора метра!

– Данка! – меня разобрал смех.

– Нет-нет, не все! – продолжила она без тени улыбки. – Большие…

Она показала два своих больших пальца.

– Большие были нормальными, а вот этот…

– Средний.

– Да, средний… Указательный и…

– Безымянный!

– Да, вот они были по полтора метра.

– И по земле волочились?

– Нет, он их скатывал в клубочек…

– А… Ну конечно. А уши у этого мальчика метров по шесть были в диаметре?

– Вот видишь! – торжествуя, воскликнула Дана. – Ты про него знаешь!

– Конечно, я ему завидую. Когда дождь, так классно укрыться под шестиметровыми ушами! И бежать домой на полутораметровых стопах! И вылавливать червяков полутораметровыми пальцами!

Тут Дана не выдержала и расхохоталась, и я вместе с ней. Смеялись обе до слёз. Только затихали, потом переглядывались – и по новой! В разгар веселья в комнату вошла Роза Васильевна, улыбнулась Дане и протянула ей тарелку с орешками, а на меня бросила такой взгляд, что мурашки по спине побежали.

– Здравствуйте, – тихо произнесла я.

Сегодня был первый день, когда она не встретила меня в прихожей. Её голос доносился из ванной, где она что-то драила, и я решила, что здороваться через дверь как-то невежливо. Сейчас она только сощурилась и кивнула мне, мол, ну-ну, пришла, грубиянка.

– A, mis nueces^[5], – весело махнула рукой Дана.

Я замерла. Роза Васильевна ушла, довольная произведённым эффектом, но я застыла не из-за неё. Дана! Она запомнила наконец слово «орешки», хотя с того момента, как Роза Васильевна взяла моду кормить её орехами на занятии, я, наверное, тысячу раз напоминала Дане, как они называются по-испански. Что изменилось? Она запомнила, потому что мы затвердили с ней это слово? Или…

У меня появилась догадка. Немного подумав, я напустила на себя равнодушный вид и спросила:

– А вам рассказывали по окружающему миру, чем питаются такие мальчики? Едят они орешки?

– Да. Вот так!

И Дана продемонстрировала, как мальчик пытается подцепить с тарелки половинку грецкого ореха.

– Ну нет, его пальцы гораздо длиннее, чем твои!

Я оглянулась, заметила на одной из фарфоровых кукол поясок.

– Можно я позаимствую у…

– Бель! Это Бель!

– У Бель её прекрасный пояс? Вот так! А теперь привяжем его к твоему указательному пальцу

Дана захихикала.

– Во-от! А теперь бери орешек! Пальцем-вермишелиной бери!

– Не могу!

– ¿Incómodo?^[6] – с замиранием сердца спросила я.

Это слово мы мучительно разучивали уже три занятия подряд.

– Sí, sí, incómodo, – смеясь, ответила Дана, «танцуя» на тарелке вокруг орешков пальцем-вермишелиной.

– Probablemente, aeseniño incómodo escribir con un lápiz^[7], – стараясь не выдать своего волнения, заметила я.