Блин и главная улика - Евгений Некрасов

Провода под рулевой колонкой серого «Вольво» были вырваны с мясом и соединены напрямую. Тычинкин молча гнал машину по проселку. Они выехали на шоссе, и тут им навстречу попался «Москвич» Измятого майора.

По заднему стеклу «Москвича» разбегались трещины, которых не было еще сегодня днем. Кроме самого майора, полковника Кузина и мамы, в нем сидели прикованные друг к другу наручниками Снетков и Роберт Портянкин. Преступник торжествующе улыбался, а участковый, наоборот, имел удрученный вид. Можно было подумать, будто Портянкин задержал милиционера, а не наоборот.

– Энни похитили, – сообщил своим Блинков-младший, – увезли на воздушном шаре. Вон он, еще видно.

Воздушный шар превратился в крохотную мошку. Тычинкин протянул офицерам свой бинокль, но никто не стал смотреть.

– Один был в милицейской форме. В его форме, – тыча пальцем в Снеткова, уточнил начальник охраны. И показал фуражку.

– Это не моя, – поспешно заявил участковый.

Тычинкин без лишних разговоров отогнул подкладку.

– Мало ли что там написали! Я двадцать два года служу, всем преступникам поперек горла! Подставить хотят! – наливаясь краской, запричитал Снетков. – Моя фуражка вот, на мне!

– Ты сколько фуражек получил за двадцать два года, одну? – гадливым голосом спросил Измятый майор. – Ладно, экспертиза разберется. – Он повернулся к начальнику охраны. – Больше не трогай ее за козырек и упакуй в пакет.

Эннина мама слушала этот разговор со страдающим и удивленным лицом. Она не понимала, как можно говорить о каких-то фуражках, когда преступники увозят ее дочь. Измятый май-эр поймал ее укоризненный взгляд и сказал:

– Не волнуйтесь, вернем вашу Аню.

– Я не понимаю, зачем им понадобилась моя дочь! – всхлипнула Наталья Константиновна.

– А затем, что первым делом я позвоню пограничникам и скажу, что сбивать воздушный шар нельзя, там заложница, – пояснил майор.

Начальник охраны уже протягивал ему свой телефон.

Измятый майор дозванивался долго. Не каждый день он имел дело с пограничниками. Поэтому сначала приходилось узнавать где-то нужный номер, а потом оказывалось, что номер все же не совсем тот, а тот не дают по телефону неизвестным людям. Наталья Константиновна опять плакала.

Наконец Измятый майор закончил переговоры и сообщил:

– Шар не собьют. Но и догнать его не на чем. У пограничников один вертолет в ремонте, второй отдали на воздушный праздник, и теперь он тоже в ремонте. Доломали.

– А в милиции нет вертолета? – спросила мама Блинкова-младшего.

Измятый майор беспомощно развел руками. Если вертолет и был, то не в его распоряжении. А снова ехать к генералу, который, наверное, уже лег в больницу, – только время терять.

– А вы наймите вертолет. За деньги. Псковские десантники! – подсказал начальник охраны. – Сипягин в прошлом году где-то нанимал для своих строительных дел. Хотите, позвоню ему, спрошу?

– Я сама ему позвоню, – хлюпнула в платочек Наталья Константиновна. – Деньги я взяла все, какие были в доме. Думала, они потребуют выкуп.

Она достала из сумочки телефон и начала звонить, а начальник охраны стал не то прощаться, не то извиняться:

– Мне нужно вернуться на службу. Простите. Только, извините, но я вам больше не помощник.

– А мы и не просим, – за всех ответила мама. – Возьмите, пожалуйста, этих двоих замечательных людей и постерегите их, пока милиция не приедет.

И она кивнула на участкового Снеткова с Робертом Портянкиным.

– Портянкина стеречь, чтобы не убежал, а этого – чтобы не боялся, – пояснил Измятый майор. – Только страшных сказок ему не читай.

– Много на себя берешь, – огрызнулся Снетков.

Не взглянув на него, Измятый майор передал начальнику охраны ключ от наручников.

– Ни в коем случае их не размыкать, – предупредил он. – Захотят в туалет – веди обоих.

– Не волнуйся, Саня, устерегу. У меня на обоих вот такой зуб, – ответил Тычинкин, показывая размеры зуба двумя руками.

Участковый с задержанным пересели к нему в «Вольво». В машине у офицеров освободилось два места.

– Я с вами, – решительно сказала Наталья Константиновна. – Вы не можете отказать матери в этом праве.

– Тогда и я с вами, – напросился Блинков-младший.

– Да мне-то что, – пожал плечами Измятый майор. – Это такая авантюра, что я могу хоть ручного слона взять на операцию.

– Ты говоришь чудовищные вещи, но ты прав, – согласилась мама и раскрыла дверцу для Блинкова-младшего. – После того, что случилось, я вообще перестала понимать, кто есть кто. Офицер милиции ведет себя, как дитя, а подросток – как офицер.

Пока они не передумали, Блинков-младший запрыгнул к маме на заднее сиденье. Подросток, который как офицер, – это понятно кто. А офицер, который как дитя, – Снетков?

Наталья Константиновна устроилась рядом с ним и захлопнула дверцу.

– На аэродром, – сказала она. – Я уже дозвонилась, нас ждут.

– Что у вас там стряслось? – спросил маму Блинков-младший.

– По дороге поделимся информацией, – ответил за нее Измятый майор и со скрежетом врубил передачу.

То, что он рассказал, можно передать в двух словах: участковый струсил.

Офицеры застали его, когда Снетков, тряся животом и уворачиваясь от гаек, гонялся за мальчишками, а те обстреливали его из рогаток. С видом героя и мученика он доложил, что Роберт Портянкин задержан и сидит в чулане. Остальное было видно без доклада: в доме участкового не осталось ни одного целого стекла. Снетков на собственной шкуре испытал, что такое «детские шалости», которые он прощал шпане.

А Роберта Портянкина уже не было в чулане. Прозевал его участковый. Упустил, пока бегал за мальчишками. (Скорее всего, Портянкина выпустил незнакомец, который и украл милицейскую форму Снеткова. В этом еще предстоит разобраться.)

Измятый майор узнал, где портянкинский дом, и кинулся туда. В комнате Роберта лежал рюкзак с вещами и пачкой долларов. По сельским меркам сумма была огромная. Ее хватило бы, чтобы купить дом и несколько лет прожить, не работая. Если бы, конечно, доллары были настоящие. Майор давно не видел таких грубых подделок, отпечатанных на черно-белом ксероксе и раскрашенных фломастером. Видно, сообщники решили, что для сельского хулигана сойдет и так.