Луч широкой стороной - Ольга Колпакова

– Парни, сбегайте за Митькой! – крикнул дед Алтынтас. – Я видел, он на чердак нырнул. Пускай есть идет, а то родители еще не скоро вернутся.

Но Дима ужинать не пошел. Не спустился он и когда вернулись возбужденные родители. Папа сам поднялся на чердак.

– Ты уже отдыхаешь? – робко начал он. – А там Динка что придумала… Она осталась на Синем утесе. Хочет привести собаку. Там собака какая-то. Вдруг бешеная! Я хотел у Павла лошадь попросить, чтобы туда поехать, палатку привезти, а то ночью нежарко. А он ведь сегодня на бега уже уехал…

– Не будет скачек. Пашка пьяный. – Дима поднялся и стал натягивать толстовку. – Пошли, я сам Тайну возьму, и съездим за Динкой.

– Стоп! – Папа попытался осмыслить услышанное. – Стоп, давай все по порядку.

Димка повторил, почему они не будут участвовать в бегах.

– Пошли-ка к маме, – сказал папа.

Мама с папой переглянулись, раздумывая, как быть. Присутствующим на беседе Лешке и Князю история про отмененные бега показалась неубедительной.

– Ну так ты сам на ней едь, – сказал Андрюха. – Я тебе разрешаю. Тайна – моя лошадь.

Дима внимательно взглянул на Князя.

– Но ты не верхом едь, чтобы она не устала, – деловито объяснял тот. – Ты иди с ней напрямик, через лог, это сильно короче. Часа за четыре дойдешь. Отдохнете – и поскачешь.

– Ночью по незнакомой местности! – ужаснулась мама. – Что за дети, а! Только почувствовали свободу – и сразу разбегаться!

– Я почти не разбегался… – вздохнул Леша.

– Так Тайна куда попало не пойдет. Она умная, – успокоил маму Князь.

Димка часто закивал в поддержку, но тут же вспомнил:

– А Динка? Надо же сначала за Динкой.

– Да! А Динка? – подхватила мама.

– Ну Дина там тоже не одна. Она с этим… с мальчиком… Игорем, – напомнил папа, отчего маме стало еще хуже.

– А если она сорвется с этого утеса? А если какие-нибудь отморозки на них наткнутся?

К бурному обсуждению присоединились вышедшие к забору тетка Алена с дедом Алтынтасом.

– Молиться, Марта, надо за Дину, чего тут еще сделаешь, – попыталась дать добрый совет соседка.

– На ночь глядя к Синему утесу лучше не ездить. Там же старые чудские копи. Есть несильно глубокие: «разносы», ямы-закопушки, а есть и целые разрезы с вертикальными шахтами. Они уже бурьяном заросли – не сразу заметишь, а ноги переломать запросто в темноте, – покачал головой дед. – Но никто их там не обидит. Там чужие не ходят.

– Что же делать?! – схватилась за голову мама. – Этот Ленин! Такая безответственность! Я как чувствовала!

– Она сама так решила, Map, – приобнял маму папа.

Волновался он, конечно, не меньше, но старался это скрыть, словно боялся спугнуть, нарушить что-то важное, что происходит в жизни взрослеющих детей. Конечно, он готов для них на всё, готов бегом бежать к Синему утесу и высказать Пашке всё, что он о нем думает… Но это была уже не его жизнь. У каждого свой луч.

– Митя! Ты же дороги не знаешь! А если заблудишься? – не успокаивалась мама.

Тетка Алена, поняв, что кроме молитвы нужны еще какие-нибудь скорые средства помощи, заварила пустырник. В маму пришлось влить две чашки горьковатого напитка, прежде чем она обреченно вздохнула:

– Просто ночь инициаций какая-то…

Папу эта мысль неожиданно взбодрила.

– Мальчики с мальчиками, девочки с девочками, – сказал он.

Но мама успела поймать взметнувшегося Лешку.

– Мы завтра приедем! На машине! Когда Дину встретим! – встала она грудью между папой и Лешей. – Я боюсь! Пусть хоть один ребенок со мной останется! Лешка, ты обещал больше не убегать.

Леша смирился и сел на стул. А папа с Димой собрали рюкзак, проверили зарядку на телефонах и, расспросив у деда Алтынтаса дорогу через лог, пошли на остров за Тайной, освещая тропинку фонариками.

Когда рядом два луча, дорога шире и светлее.