Редкая отвага - Дэн Гемайнхарт

– Ты лучшая лошадь на свете, – прошептал я ей в гриву. – Самая-самая. – Она дышала неровно, прерывисто. Я стиснул её в объятиях, пытаясь удержать здесь, в мире живых. – Я люблю тебя.

Я искренне с ней прощался. Сжимал крепко-крепко, но при этом готов был отпустить навсегда.

Я думал о закатах и листьях, о том, что они красивее, когда умирают.

Через мою рубашку, через дождь и тёплую кровь я чувствовал биение её сердца.

Только билось оно неправильно.

Как будто наполовину.

А вторая половина отдавалась в моей груди.

Наши сердца стучали вместе – ту-тум, ту-тум, ту-тум – гулко и сильно, перекрывая стук дождя по листьям, грязи, шляпам и лошадям.

Мы лежали на земле, наши сердца бились в унисон.

Я чувствовал сердце моей милой Сары, чувствовал, как оно колотится в её груди. Но не чувствовал, что она умирает. Совсем нет.

Я отстранился и посмотрел ей в глаза. В них читалось доверие. И любовь. Спокойствие и железная сила.

– Хорошо, – прошептал я и приподнялся.

– Ну, сынок, отходи. Можешь отвернуться, если хочешь.

– Нет. Я готов был с ней попрощаться, сэр, но она не готова. Пока нет. Она ещё поживёт.

– Что ты, сынок, у неё пуля в шее…

– В Якиме есть коновал? – перебил я его.

– Да, конечно, – растерянно ответил шериф. – Только док Стивенс не поедет сюда осматривать лошадь, которой жить-то осталось всего ничего.

– А если я отведу Сару к нему?

– Тогда, конечно, осмотрит, но ты сам на неё глянь! Не дойдёт она до Якимы. Да она и не встанет.

– Нет. Встанет. Если я попрошу.

Я склонился над ней, и мы посмотрели друг другу в глаза.

– Готова, малышка? – спросил я.

Она моргнула.

Я погладил её вытянутую морду и взялся за уздечку.

– Вставай, Сара. Давай.

Она подняла голову. Потом шею. Я медленно поднимался вместе с ней, придерживая руками и не сводя с неё глаз. Она выпрямила передние ноги и села, тяжело дыша.

– Умница. Хорошая моя.

А потом с кряхтением, с неимоверным усилием и наверняка с помощью ангелов моя Сара встала на все четыре копыта. Она стояла, тяжело дыша и опустив голову, но всё же стояла.

– Вот это да, – выдохнул шериф.

– Док Стивенс, говорите, так его зовут? Он из Якимы?

– Да. В основном лечит людей, но и лошадей может.

– Спасибо, сэр. Это за вами отправил мистер Кэмпбелл?

– Да, сынок. Я шериф Маклири и собрал этот отряд, чтобы отправиться в погоню за преступником Калебом Фоуни.

Я вытащил из своей сумки мешок денег и протянул ему.

– Вот то, что он украл. Этот серый – тоже мистера Кэмпбелла. – Я кивнул на жеребца. – Буду очень благодарен, если вы и его вернёте. – Потом я выудил чёрный ствол и отдал шерифу. – А вот револьвер мистера Фоуни.

Шериф молча всё забрал, изумлённо подняв брови.

– Мистера Фоуни вы найдёте дальше по тропе, ярдах в двухстах отсюда, в узкой лощине, – продолжил я. – Он сильно ранен, но, когда я уходил, был ещё жив.

Шериф удивлённо присвистнул.

– Он с лошади упал или что?

– Нет, сэр. Я его застрелил.

Шериф разинул рот. Он явно потерял дар речи. Просто стоял и молча смотрел на меня.

– Ладно, мне надо скорее отвести мою лошадку к коновалу, – добавил я. Подобрал с земли шляпу мистера Фоуни, надел на голову и прошёл мимо конного отряда, ведя свою бедную Сару за собой.