Ночь восставших мертвецов - Елена Усачева

Иван Иванович Иванов медленно мигнул и так же медленно стал поднимать руку, в которую было что-то зажато.

Дальше у Сашки голова стала работать отдельно от тела. Все внутри его требовало, чтобы он немедленно («Слышишь? Сейчас же!») бежал домой и все рассказал родителям. Ноги же почему-то понесли Сашку к открытому окну. Он мгновенно пролез сквозь прутья решетки, оставив на улице кроссовку с правой ноги, захлопнул окно, закрыл шпингалеты, пролетел мрачный кабинет с красным ковром и выбрался в гулкий пустой коридор первого этажа.

Если бы у него сейчас были молоток, гвозди и доски, он бы не поленился заколотить окно и дверь в директорскую. Но ничего у него не было, поэтому, припадая на правую ногу, он помчался на пятый этаж.

Сашке сильно повезло бы, если бы он все-таки заколотил дверь. Потому что как только он пробежал кабинет и направился к лестнице, из директорского кресла поднялась темная фигура (а какая еще фигура могла быть в темном помещении, куда сквозь зашторенные окна не попадал свет уличных фонарей?) и бесшумно выскользнула следом за Квасниковым.

Не чувствуя под собой ног, Сашка взлетел на пятый этаж. Здесь все было тихо. Задержав дыхание, он протянул руку к двери кабинета труда.

Но дверь открылась сама, сильно шарахнув Сашку по руке. В придачу ко всему сверху на него упал увесистый том Ожегова.

— Какого лешего! — выругался Квасников. Он не мог понять, за что теперь хвататься — то ли за дверь, то ли за ушибленную руку, то ли за пострадавший лоб. Хотя впору было хвататься за голову, потому что за дверью происходило невозможное — с остервенелым лицом Илька Шагунов выкручивал манекену руку. — Ты чего творишь? — Кинулся Сашка к приятелю.

— Не подходи! — заревел Шагунов, отпихивая Квасникова. — Зашибу!

— Да я тебя сейчас сам зашибу!

Сашка одной левой мог сбить с ног тщедушного Ильку. И Шагунов об этом прекрасно знал и в нормальном состоянии кричать такую глупость он просто не мог. А значит, с другом происходила какая-то беда.

— Отвали от него!

Квасников попытался разнять дерущихся, за что получил внушительный удар в челюсть и оказался на полу. Пока Сашка приходил в себя и тряс головой, около двери он успел заметить свой затоптанный платок. Тот самый, что еще совсем недавно был платочным человечком.

— У тебя совсем, что ли, крыша поехала? — возмутился Квасников, все еще глядя на свой изгвазданный платок. — Ты зачем его разобрал? Ты что тут вытворяешь?

Вклиниться между упорно сопящим Илькой и застывшим, как столб, манекеном не получалось. Тогда Сашка просто наподдал Шагунову ногой сзади.

— Не лезь не в свое дело!

Илька развернулся и посмотрел на друга чужим тяжелым взглядом. На секунду Сашка подумал, что перед ним стоит не Илька Шагунов, знакомый до последней черточки лица, а неизвестный пацан.

— Сказано было тебе — вали отсюда! — прохрипел Шагунов. — Пока всерьез по башке не получил.

— Ты у меня сейчас сам получишь! — начал закипать Сашка. — Как с разворота двину — руки-ноги по углам искать будешь.

Илька больше не стал спорить. Он сделал короткое движение рукой, и мир для Квасникова на какое-то время померк. Когда же он снова смог дышать и стены перестали давить на него, Шагунов уже оторвал манекену одну руку.

— Шагунчик, прекрати! — завопил Сашка. Из глаз его потекли слезы, до того ему было жаль добрый безответный манекен.

— Сначала он мне пергамент отдаст, а потом поговорим, — хрипло произнес Илька, снова кидаясь на противника. В ответ манекен выставил вперед подставку, шевельнул плечом, и Шагунов кувырком полетел на пол. Сашка бросился к нему.

— Чего ты к нему привязался? — Квасников встал между приятелем и манекеном. — Скажи ему свое слово, он ведь послушается. Зачем ломать-то?

— Он меня и без слова послушает.

Тощий Илька положил руку на плечо внушительному Квасникову, и тот прогнулся под невероятной тяжестью этой руки.

— Да что с тобой? — Сашка освободился от «железного» пожатия. — Слушай, шел бы ты домой.

— Не стой на моем пути! — Илька секунду подождал, пока Сашка выполнит приказ и отойдет. Но Квасников не шевелился. — Я сказал — не стой!

Если бы Сашка соображал чуть быстрее, он бы отошел. Но как человек слабохарактерный, Квасников был упрям. Поэтому он лишь мотнул головой, сжимая кулаки.

Илька сделал шаг вперед.

Не сказать, чтобы у Сашки был большой опыт драк, но в небольших школьных потасовках, которые, кстати, Шагунов обычно избегал, перевес был на стороне Квасникова. Сейчас же из тихого изобретателя Илька превратился в жестокого бойца. Получив несколько чувствительных ударов, Сашка свалился, и Илька шагнул вперед. Раздался хруст, и Квасников зажмурился, словно ломали его.

— Не надо! — он снова заплакал, до того чудовищно выглядела расправа с манекеном. — Шагунов, остановись!

Илька повернулся к Сашке, и Квасников вжал голову в плечи. Шагунов отпихнул от себя порядком измочаленный и уже не сопротивляющийся манекен и подошел к приятелю.

— Лучше бы ты ушел, — тихо произнес Илька, занося ногу.

Сашка приготовился к тому, что ему сейчас будет очень больно.

Но вместо этого сверху на него полилась вода.