Ночь восставших мертвецов - Елена Усачева

В собственных руках он обнаружил какую-то тряпку. Она была мокрой и неприятно липкой на ощупь.

— Очухался?

Вместе с вопросом на несчастную Илькину голову снова полилась вода. Он открыл рот, чтобы возмутиться, но вода попала в рот. Она была горьковатая и, судя по всему, грязная.

— Совсем больной? — захлебываясь, заорал Илька. И, к своему неимоверному восторгу, почувствовал, что в голове его больше никто не сидит.

— Кто тут больной, еще надо разобраться. — Левка отставил ведро, на эмалированном боку которого масляной краской было выведено «пол 5-й эт.». — Ты зачем манекен сломал?

Илька непонимающе смотрел вокруг. Одежда на нем промокла насквозь, вода добралась до тела, и теперь неприятные ручейки бежали по животу и бокам. Правый карман оттягивало что-то очень тяжелое.

Рядом с Шагуновым сидел такой же мокрый Сашка Квасников и глупо хлопал ресницами.

— А меня-то зачем было поливать? — наконец смог выговорить он. — Да еще половой водой.

— Потом мне спасибо скажешь. — Сидоров протянул Квасникову руку, помогая подняться. — Если бы не я, тебя этот чудик прибил бы. А я ведь и правда подумал, что вы по домам пойдете как нормальные люди. А вы как были идиотами, так идиотами и остались. Какого черта вы сюда пошли, да еще ночью?

Илька тер лоб, пытаясь понять, что с ним произошло, но ничего, кроме головной боли, не вспоминалось.

— Несносные мальчишки!

Голос донесся откуда-то снизу.

— Противные гадкие дети!

По лестнице кто-то поднимался меленькими шаркающими шажками.

— Дело всей жизни!

— Бежим! — Левка толкнул все еще сидящего на полу Шагунова. — Шевелись!

Он первый побежал в сторону актового зала, занимающего пространство между двумя пролетами пятого этажа. Дверь, конечно же, была закрыта. Сидоров, не раздумывая, ударил локтем по стеклу, рискуя порезаться об острые края, просунул в образовавшуюся дырку руку, изнутри отпер замок, толкнул дверь и понесся через гулкий пустой зал. Ничего не понимающий Квасников бежал следом. Илька очень старался не отставать от друзей, но тяжесть в кармане брюк не давала двигаться быстро. Словно кто-то подсунул ему туда маленькую, но неподъемную гирю.

— Мерзавцы, стойте! — неслось ему в спину. — Немедленно!

Услышав слово «немедленно», Илька споткнулся и остановился. Что-то с этим словом у него было связано? Оно заставляло его делать то, что он не хотел. Но не сейчас, а раньше. Сейчас же от этого слова чесались мозги, хотелось засунуть руку в черепную коробку и пошевелить там пальцами.

— Вернитесь!

Кричавший уже появился в дверях актового зала. Он ковылял, сильно припадая на одну ногу.

— Шагунов! — голоса друзей раздавались из коридора. — Скорее!

Но Илька не мог шевельнуться. Он смотрел на приближающегося коллекционера и чувствовал, как руки и ноги его немеют.

— Вот так и стой, — задыхаясь, твердил Александр Николаевич. — Дай только до тебя дойти. — В руке у него было нечто, похожее на палку. — Я уже рядом. Сейчас…

— Илька!

Шагунова схватили за руки и потащили дальше через зал.

— Мальчишки! — старик потряс над головой сухеньким кулачком. — Ах вы, черти! — Он здорово запыхался и теперь еле двигался.

— Что с тобой? — Сашка тряс Шагунова за плечи, пытался заглянуть ему в глаза.

Но Илька отворачивал от него голову, пытаясь еще раз глянуть на приближающуюся сгорбленную фигуру. Все внутри у него натянулось тоненькой стрункой. Казалось, еще чуть-чуть, и жизнь оборвется. Тяжесть в кармане стала невыносимой. Из последних сил Шагунов протянул руку к карману, нащупал что-то влажное, похожее на намокшую тряпку.

— Возьми же! — простонал он сквозь зубы.

Пальцы отказывались сжиматься.

Из груди вырвался крик. Этот крик заставил руку вынуть странную находку.

— Подавись своим пергаментом, — хрипло произнес Илька, кидая влажным комочком в сторону приближающейся фигуры.

Струнка звякнула, обрываясь.

— Отомри! — Квасников рывком поставил Шагунова на ноги и толкнул вперед.

Первые несколько шагов Ильке все казалось, что он упадет. Ноги были ватные, тело непривычно легким, невесомым.

— Пошли, пошли, пошли! — подгонял его Левка.

Илька пошел уверенней. Ему было невероятно хорошо. Так хорошо ему давно уже не было!

Втроем они вылетели из актового зала и захлопнули за собой дверь.

Где-то за спиной остался причитающий старик, его крики и проклятия. А здесь, в крошечном аппендиксе пятого этажа, стояла тишина, от стен родной школы веяло теплом.

— Ура! — завопил Квасников, падая на колени. — Спасены!

Илька на четвереньках отполз подальше от опасной двери, в которую вот-вот должен был начать ломиться сумасшедший коллекционер. Руки сами снова полезли в карман. Что же там такое лежало? Он на всякий случай проверил карманы куртки. В одном из них нашлось два намокших лоскутка. Илька смотрел на эти коричневые неприятно-склизкие тряпочки и не понимал, что это. Он теребил их в руках, пока на одном из кусочков не заметил полустертую букву «Я».

— Ой, дурак! — взвыл Шагунов, валясь на бок. — Дурак-то какой! Просто идиот! Я же сам ее туда положил!

Сашка с Левкой склонились над корчившимся на полу Илькой.

— Слушай, — неуверенно начал Квасников, — может, у него голова совсем… того? Может, врача нужно?

— Без врача обойдемся. — Сидоров сел на корточки, схватил Шагунова за воротник куртки и сильно встряхнул. — Эй, ты как?

Илька с трудом вобрал в себя воздух и всхлипнул.

— Я дурак, — произнес он четко.

— Не сомневаюсь, — легко согласился Левка. — Идти надо. Скоро этот ненормальный догадается, что сюда можно попасть, пройдя по второй лестнице. Вставай!

— Я сам ее туда положил, — прошептал Илька, открывая ладонь с двумя мокрыми лоскутками. — Понимаешь? — Он выжидательно посмотрел в лица друзей. — Записка была у куклы, — стал он объяснять. — На ней старик свое слово написал и Уле за пояс засунул. А я взял и, дурак, в карман положил. И тогда старик стал мною командовать, как до этого куклой. Он, наверное, специально мне Улю подсунул, чтобы я записку у нее отобрал и с собой унес. А там уже было дело техники меня в школу загнать и с манекеном столкнуть. Пока шел, думал, свихнусь. Голос в голове, как гвоздь, сидел: «Иди в школу!» да «Иди в школу!» Я же Сашку чуть не прибил.

— Меня так просто не прибьешь, — хмыкнул довольный Квасников.

— А главное — ведь сам в карман положил. — Илька был готов расплакаться.

— Как положил, так и вынул. — Левка не был расположен вести сейчас длинные беседы. Ему хотелось поскорее выбраться из замкнутого пространства школы. На улице он чувствовал себя в большей безопасности. — Двигаем отсюда, пока еще кто-нибудь не явился.