Лучший парень для Снегурочки - Татьяна Тронина

Дима ударил по струнам сильнее.

Рябов с Бортко в один голос запели:

На спортивную площадку

Выхожу я на зарядку.

Наклоняюсь влево, вправо,

Кто-то громко крикнул: «Браво!»

– А что, неплохо! – вдруг заявил Иван Романович. – И парнишка этот на балалайке зажигательно играет! Очень нам сейчас это необходимо – пропаганда футбола и спорта вообще.

Бэ Гэ осторожно открыла один глаз – кажется, все не так уж плохо... Ребята спустились вниз, в зал, под всеобщие аплодисменты. Дима сел рядом с Катей.

– Ну как? – прошептал он.

– Здорово! Ты молодец, Димыч...

– Владислав Красовский! – звонко выкрикнула Кира Зорина. – Шлягер из старинного мюзикла о соборе Парижской Богоматери!

На подмостки торжественно вышел Влад. Черные джинсы, черный свитер, темные волосы слегка растрепаны – красавец, словно сошедший с обложки какого-нибудь модного журнала. По залу пронесся восторженный вздох – девчонки были без ума от него.

Со странным ощущением Катя смотрела на Влада. Еще совсем недавно она теряла от него голову, а сейчас ее сердце никак не отозвалось, когда он стоял вот так, на виду у всех, вызывая всеобщее восхищение. В ее памяти навсегда запечатлелась та сцена в заснеженном темном лесу, когда он кричал на всех и требовал, чтобы подчинялись только ему. «Наверное, я и не испытывала к нему настоящих чувств, – подумала она. – Он просто мне нравился – как может нравиться все яркое и красивое...»

Дима испытующе посмотрел на Катю.

– Что? – улыбнулась она.

– Нет, ничего...

– Вот и я тебе говорю – ничего, – сказала она. – Абсолютно ни-че-го...

Как ни странно, но Дима понял ее. Этот Красовский для Кати теперь ничего не значил. Как прошлогодний снег...

– О чем это вы? – с любопытством прошептала Роза – она сидела с другой стороны от Кати.

– Так, пустяки...

Красовский медленно пробежал длинными пальцами по гитарным струнам и запел. В зале царила полная тишина.

– «...И после смерти мне не обрести покой... – глубоким трагическим голосом выводил он. – И днем, и ночью лишь она передо мной... Стой! Не покидай меня, безумная мечта! В раба мужчину превращает красота. И после смерти мне не обрести покой...»

– Ах, какой парень! – восторженно пропищала какая-то девчонка позади.

Десятки восторженных глаз смотрели на Влада, но он, перебирая гитарные струны, пытался найти в зале только одно лицо. «Вот она... С новеньким опять о чем-то шепчется! Господи, и чего она в нем только нашла...»

– «...И днем, и ночью лишь она передо мной!» – выразительно пел он. А когда закончил, в зале случилось что-то вроде овации.

– Молодец! – сказал Иван Романович Брониславе Георгиевне. – Тоже талантливый мальчишка... Хотя, конечно, песня не совсем для их возраста. У него, говорят, родители в театре работают? Оно и видно!

Бэ Гэ открыла второй глаз. Теперь она уже более уверенно смотрела на жизнь. Хорошо, что хоть Красовский ее не подвел!

– Катя Иволгина! – объявила Кира Зорина. – Новогоднее стихотворение. Кстати, Катя сочинила его сама...

Катя совсем не боялась сцены. Она вышла на нее и весело прочитала:

Карнавал, карнавал,

Даже снег затанцевал.

И земля закружилась,

И луна засветилась —

Над тобой, надо мной,

Над дорожкой снеговой.

И мерцают снежинки,

И рисуют картинки —

Как навстречу друг другу

Сквозь декабрьскую вьюгу

Мы идем торопливо,

И с улыбкой счастливой.

Бьют часы двенадцать раз,

Чудеса встречают нас!..

И проигрыватель, спрятанный за сценой, заиграл мелодию кремлевских курантов, напоминая, что до главного праздника осталось совсем немного времени. Это был заключительный аккорд сегодняшнего концерта.

– Друзья, спасибо вам огромное! – громко закричал Иван Романович. – Поздравляю вас всех с каникулами! Не забудьте – вечером начнется наш бал-маскарад. Явка для всех обязательна!

Все шумно выразили свое одобрение. Пока ребята расходились, директор пожал руку Бэ Гэ.

– Искренне восхищен вашими подопечными, уважаемая Бронислава Георгиевна! – сказал он. – Вы замечательный педагог!

– Да? – растерянно пробормотала Бэ Гэ, все еще не веря, что концерт прошел с успехом. – Ну, мы это... стараемся!..