Джо Варвар и Чвокая Шмарь - Пол Стюарт

— О, прошу прощения, от всей души прошу прощения, господин мой! — прошелестел тихий, глуховатый голос, и Рогатый Барон увидел перед собой довольно высокого сутулого гоблина, укутанного в плащ с капюшоном. — Я смотрел себе под ноги… Осторожнее с этой палкой, господин мой, ты можешь выколоть кому-нибудь глаз… — Голос незнакомца стал едва слышен. Он переложил тяжелый сверток из одной руки в другую и спросил: — Куда это отнести?

— Что?.. — изумленно пролепетал Рогатый Барон.

— Вот это, — пояснил незнакомец, протягивая ему сверток, в котором оказались всякие складные шесты, крюки и рулоны лиловой и яркой розовой парусины.

— Что это? — в отчаянии спросил барон. — Может быть, набор кухонной утвари? Или ножи с вилками? Хорошо бы!

— Ах, как мило ты шутишь, господин мой, — донесся из-под капюшона тихий голос незнакомца. — К сожалению, это всего лишь прелестный Павильон Розовых Лепестков.

— Ну, разумеется, — пробормотал Рогатый Барон. — Как глупо с моей стороны даже предполагать что-то другое! Мне нужны щипцы для сахара, не говоря уж о ножах, вилках и ложках, а ты предлагаешь мне какой-то дурацкий Павильон Розовых Лепестков.

— Именно так, сэр, — подтвердил голос из-под капюшона. — Ни одна вечеринка в саду не обходится без такого павильона. Поверьте мне. Баронесса будет просто очарована.

— Очень на это надеюсь! — сказал Рогатый Барон. — А пока положи свой сверток вон в тот свободный угол.

— УОЛТЕР!

Услышав собственное имя, Рогатый Барон побелел как мел и осторожно поднял глаза на окна спальни баронессы.

— Иду-иду, моя голубка! — откликнулся он. — Мне тут принесли кое-что, и эта вещь очень тебя обрадует! — И он с хрустом сжал в руке раздвоенный сучок, предложенный ему Бенсоном.

— Хорошо бы! — донесся сверху грудной голос Ингрид, исполненный затаенной угрозы, — Помнишь, что произошло в последний раз, когда ты не сумел как следует меня обрадовать?

Рогатый Барон осторожно коснулся своих ушей и поморщился, явно вспоминая нечто весьма неприятное.

— Как я могу забыть такое? — прошептал он. — Никогда в жизни!

У Моста Троллей стояла полная тишь; в воздухе отчетливо пованивало. Любовь троллей к турнепсу имела весьма неприятный побочный эффект, который сказывался в основном, когда они спали. Время от времени из той или иной спальни доносился такой грохот, точно роняли медный таз.

Пернатые мыши, устроившиеся на ночлег поблизости от жилых помещений, обнаружили вскоре, что у них слезятся глаза от наплывавшей из окон вони. А когда поднялся легкий ветерок, какой-то несчастный древесный кролик, нечаянно вдохнув полной грудью, потерял сознание и грохнулся на землю с весьма, надо сказать, большой высоты.

Посреди, кучи мусора и хлама, нахохлившись на своем трехногом табурете, уперев локти в колени и уронив голову на руки, дремал главный хранитель ворот, тролль весьма плотного телосложения, с клочковатыми патлами, торчавшими из-под съехавшего набок шлема, и выступающими вперед огромными зубами. Он — как и все население Моста Троллей — готов был проспать все на свете. На коленях у него лежал сильно обкусанный здоровенный турнепс. Время от времени тролль громко всхрапывал. В животе у него постоянно бурчало и булькало, и штаны раздувались от выпускаемых с громким шипением кишечных газов.

А в заднем кармане его грязнущих мешковатых штанов все время что-то шевелилось и явно пыталось выбраться наружу.

Тролль даже на некоторое время перестал сопеть и, сунув руку в задний карман, почесал себе зад. После чего возня в его заднем кармане стала особенно яростной, и уже через мгновение оттуда высунулось нечто блестящее. Это была верхняя часть серебряной чайной ложки.

Тролль опять громко пукнул и с шипением выпустил газы — случайно пролетавшая мимо пернатая мышь тут же свалилась на землю замертво.

Ложечка хихикнула, извернулась и с негромким звоном выпала из кармана на землю.

Легонько вздохнув, она поднялась, постояла и снова вздохнула. Раннее солнце играло на ее полированной поверхности, едва просачиваясь сквозь груды отвратительного мусора. Придя в себя, ложечка решительно двинулась прочь — мимо проржавевшей и протекающей лейки, мимо расколотой тарелки, мимо кучки гаек и болтов — прямо на широкую покрытую пылью дорогу.

Что-то властно звало ее вперед. И она не в силах была противиться этому зову.

1

Джо Джефферсон крепко спал, когда его разбудил какой-то громкий треск. Он перевернулся на спину, но глаз не открыл, хоть и прислушался очень внимательно.

А прислушаться стоило: самые различные звуки доносились до него — тиканье часов, стук тарелок, чье-то монотонное пение…

Сердце Джо бешено забилось. Неужели это тикают часы в его собственной спальне? И мама готовит завтрак, как всегда мурлыча себе под нос? Или это папа напевает, принимая душ?

Может быть, все-таки осмелиться и открыть глаза?

Джо медленно-медленно приоткрыл левый глаз. В комнате было темно, ничего толком не разобрать. Ну что ж, тем лучше. Значит, он снова проснулся у себя в спальне после самого странного в своей жизни сна…

Он резко раскрыл глаза.

Нет, это был не сон! И спал он в гамаке на борту плавучего дома Рэндальфа, стоявшего на якоре посреди Зачарованного Озера. На стуле рядом лежали жалкие останки его «доспехов» — смятая крышка от бака, трезубец для жарки хлеба над огнем, плащ из мешковины с опушкой из потрепанного искусственного меха…

— Черт бы все это побрал! — выругался в полный голос Джо. И тут же сел. Сна как не бывало. — Значит, я все еще в Чвокой Шмари!

— С добрым утром! — пропела Вероника насмешливо.

Джо повернулся к ней. Вероника сидела в изножии его веревочного гамака, и перья у нее были мокрые и растрепанные.

— Мне… так грустно! — пробормотал Джо. — Я подумал, что все это мне приснилось… Я так надеялся!.. — Его глаза заволоклись слезами.

— Сны! — понимающе кивнула Вероника. — Мне, например, тоже часто снится уютная маленькая клетка. Ничего сверхъестественного. Маленькое зеркальце, немного птичьего корма и еще, может быть, маленький колокольчик, чтобы позвонить, если я заскучаю. Однако приходится мириться и с этим плавучим домом, и с этим «волшебником», извините за выражение! #39;Гоже мне, Рэндальф Мудрый! Рэндальф Вредный — нот самое подходящее для него имя! И кстати, неужели маленькое зеркальце — такая уж невыполнимая прlt; gt;сьба?

В эту минуту дверь отворилась и вошел коротенький толстенький человечек с густыми седыми волосами и в остроконечной шляпе волшебника. Это, разумеется, был сам Рэндальф Мудрый. Рядом с ним бежал Генри, собака Джо, с которого ручьями стекала вода. Увидев хозяина, пес прыгнул прямо в гамак и принялся лизать Джо лицо.