Джо Варвар и Чвокая Шмарь - Пол Стюарт

— О какой же? — спросил Рэндальф.

Джо улыбнулся.

— О том, что я — ДЖО ВАРВАР! — провозгласил он громким и страшным голосом.

— Я… я знаю… — неуверенно пробормотал Рэндальф, — но все же…

— Верь мне, — сказал Джо. — Я ведь герой-воитель!

Ветер, пронизывающий до костей, свистел меж стволами деревьев в Эльфийском Лесу, срывая листья. Сильно раскачивались и скрипели ветви. А в чаще леса на Хихикающей Поляне быстро меркли последние лучи дневного света.

— Увы, мы проиграли, хозяин, — послышался гнусавый голос помощника доктора Блинча.

— Да, проиграли, — скрипучим голосом подтвердил тот и разразился пронзительным нервическим смехом.

— А ведь план, согласно которому поющие шторы стали бы «яблоком раздора», был просто замечательным! Объявление в каталоге, кража пеленки у Энгельберта Необъятного… Ох, до чего же порой глупы людоеды! И все так удачно вышло с этим отвратительным маленьким гоблином О’Грабили… Да все шло просто прекрасно!

— Шло, шло! — обиженно подхватил доктор Блинч и неприятно хихикнул. — Сейчас Чвокая Шмарь должна была бы уже погрузиться в полнейший хаос! А я, устранив его, стал бы великим правителем этой страны. Но я никак не ожидал, что мой старинный знакомец, Рэндальф Подмастерье, соберется с силами и осмелится во второй раз использовать заклятие… — Хихиканье доктора стало угрожающим. — Черт бы побрал этого героя-воителя!

— Вот уж точно! — закивал головой помощник.

— Однако мы не должны опускать руки! Я создам новый план! И уж он-то не провалится! А этого героя-воителя я уничтожу! — Свои угрозы доктор Блинч перемежал отвратительным хихиканьем. — И полностью подчиню себе Рогатого Барона!

Затаившихся вокруг поляны лесных обитателей тревожили столь громкие звуки; когда голос доктора Блинча достиг немыслимого крещендо, длинноногие хрупкие коромыши зашатались и рухнули без чувств в траву, древесные кролики попадали с ветвей, а устроившиеся на ночлег пернатые мыши — кстати, весьма утомленные бессмысленным сражением со стаей летающих шкафов и буфетов, встреча с которыми привела их в полное замешательство, — решили покинуть насиженные места и, хлопая крыльями, взмыли в небо.

— Ах, звучит просто супер! — восхитился помощник доктора. — Может быть, теперь чашечку чайку со сладкими блинчиками? На одном я создал из глазури твой благородный профиль, господин мой…

— И что бы я без тебя делал, Квентин! — сказал доктор Блинч. — Однако мне необходимо безотлагательно приняться за разработку нового плана. — Он задумчиво погладил себя по подбородку. — Нельзя упускать ни одной мелочи! Необходимо предусмотреть любую возможность того… — Он испытующе глянул на Квентина. — Знаешь, я подумываю о драконах… и о свекольном мармеладе, и еще — о маленьких звенящих чайных ложечках! — Он довольно захихикал, потирая руки. — Да, Квентин, план должен получиться поистине превосходный!

— О, господин мой, как ты великолепен в своей злобной гениальности! — промурлыкал Квентин.

Доктор захихикал еще громче и страшнее.

— Ты еще почти ничего не видел, Квентин! — сказал он. — А ведь я могу очень многое! И ни жалкий Рэндальф, ни кто бы то ни было другой не в силах остановить меня! И вскоре я, доктор Блинч с Хихикающей Поляны, стану править всей Чвокой Шмарью!!! — Последние слова он проревел поистине оглушительно и, точно безумный, закинул голову и уставился в небо.

Книга вторая. Здесь водятся драконы

Пролог

Над Чвокой Щмарыо спустилась ночь; воздух словно застыл, и высоко в безоблачное небо с россыпью звезд поднялись три луны: багряная, желтая и зеленая, Луны, точно три разноцветных прожектора, отбрасывали пестрые пятна света на дома и деревья, на Зачарованное Озеро, плывшее в воздухе, на водопад, как бы соединявший озеро с землей, и на целую армию кухонной утвари, выстроившуюся широким полукругом у входа в просторную горную пещеру.

Слева стояли ножи — несколько аккуратных шеренг, Ножи с обычными лезвиями, с зазубренными, прямые и изогнутые построились строго по ранжиру: скромные столовые ножики, которыми намазывают масло на хлеб, стояли впереди; затем — ножи для бифштексов, хлебные ножи, ножи для овощей и наконец самыми последними стояли тяжелые мясницкие ножи.

Справа по тому же принципу выстроились ложки: впереди ложечки для яиц, затем чайные, десертные, столовые и последними — довольно шумная коллекция шумовок и половников с длинными ручками, которыми они все время толкались, стремясь занять местечко поудобнее.

Между основными «родами войск» помещались все остальные представители кухонной утвари — вилки, венички для сбивания яиц, вертела, лопатки для переворачивания жаркого, различные терки, ситечки, яйцерезки, щипцы для колки сахара и орехов, а также давилки для чеснока.

Все они, казалось, чего-то ждали. Но чего? Этого, похоже, не знал никто. Прошел слух, что исчезла одна из чайных ложек и нельзя начать, пока она не отыщется. Однако поиски ложечки принесли только дополнительные потери. Настроение в войсках падало. Нервно суетились вилки, толкались и пихали друг друга ложки, а ножи для разделки мяса — уж их-то с другими никак не спутаешь! — стали понемногу выдвигаться вперед, непристойно приставая к шумовкам и пытаясь затеять драку с любым кухонным предметом. Находившаяся в центральной части войска и державшаяся очень чопорно яйцерезка нетерпеливо гудела струнами.

Ну когда же наконец!..

И тут кое-что произошло. Щипцы для сахара решительно пересекли пыльную площадку перед пещерой и ловко вспрыгнули на небольшой валун. Лучи разноцветных лун посверкивали на их отполированных до блеска ручках и зубчиках. Щипцы громко постучали по камню, требуя внимания.

Однако никто, за исключением яйцерезки, тут же впавшей в почтительно-выжидательное молчание, даже внимания не обратил на новоявленного «командира». Щипцы снова постучали по камню, на сей раз куда более настойчиво.

Парочка ложек, стоявших ближе всего к щипцам, подтолкнули друг друга и принялись шикать на остальных. Ножи для сыра прекратили болтовню и, задрав вверх свои изогнутые лезвия, дружно повернулись в сторону оратора.

Один за другим успокоились и прочие предметы; в итоге наступила такая тишина, что, казалось, упади на землю легчайшая зубочистка, и то все услышат.

И одна серебряная зубочистка действительно упала со слабым глухим звоном, однако тут же поднялась, лепеча извинения. Сахарные щипцы в третий раз постучали по камню, высоко подняли ручку и, убедившись в полном внимании со стороны слушателей, торжественно взмахнули ею, точно дирижерской палочкой.