Загадка бронзового льва - Анна Устинова

— Отстань, Маратик. Я ему сейчас сама врежу, — замахнулась Школьникова.

— Прекрати! — мигом подскочил к ней классный руководитель. — В чем дело? — строго уставился он на мужчину.

— Ах, Андрей Станиславович, — мигом повисла у него на шее Моя Длина. — Он… он… в кабинете…

— Школьникова! — пытался высвободиться из ее объятий Андрей Станиславович.

Мужчина хотел улизнуть в кабинет, но Марат Ахметов ухватил его за шиворот.

— Сначала поговорить надо, — сурово произнес признанный силач класса.

— Перестань, Ахметов, — вовремя пресек было наметившийся «разговор по душам» Андрей Станиславович. — А вы мне, пожалуйста, объясните, в чем дело.

— Я доктор, Александр Иванович Орел, повторил тот. — Кандидат медицинских наук.

— А чего тогда деретесь? — тут же вы крикнула Моя Длина.

— Знаем мы таких «кандидатов», — вторил ей Марат Ахметов. — Давайте-ка, Андрей Станиславович, я с ним сам разберусь.

— Ахметов! — в полном изнеможении воскликнул учитель.

— Это еще неизвестно, кто из нас дрался, — жалобно произнес доктор Орел. — Первый раз за всю практику вижу, чтобы так обращались с невропатологом.

— Он мне молотком по коленке так врезал, — объяснила Моя Длина. — У меня прямо в глазах потемнело.

— Я ей реакцию проверял, — извиняющимся тоном проговорил доктор Орел. — А она им меня… Вот. Полюбуйтесь.

И он продемонстрировал присутствующим красную щеку.

— Школьникова! Как ты могла! — покачал головой Андрей Станиславович.

— Это не школьница, — закричал Орел, — а настоящая фурия!

— А ну, повторите! — хором воскликнули Моя Длина и Ахметов.

Мгновение спустя они уже двигались единым фронтом на и без того порядком потрепанного Орла.

— Завтра же уволюсь из этой поликлиники! Надоело дело иметь с ненормальными!

С этими словами доктор Орел скрылся за дверью кабинета. Стоящие в коридоре услышали, как щелкнул замок.

— По-моему, больше к нему на прием никто сегодня не попадет! — захохотал Женька.

Остальные тоже зашлись от нервного смеха. Даже Андрей Станиславович не смог удержаться. Правда, минуту спустя он сказал:

— Чтобы больше такого не было.

— Хорошо, Андрей Станиславович! — пообещали ребята.

Дальше диспансеризация девятого «В» приняла вполне мирный характер. Они уже обошли почти всех врачей. Олегу, Женьке, Пашкову и Темычу остался всего лишь один отоларинголог.

— Сейчас быстро отделаемся и прямо, не заходя домой, навестим художника, — принял решение Олег.

— Ну уж нет, — запротестовал Женька. — Мне после таких испытаний нужно поесть.

— Мне тоже, — присоединился к нему Темыч.

— Ладно, — сдался Олег. — Тогда все пообедаем, а потом встретимся на углу Спасской и Портняжного.

Тут их позвали в кабинет. Последним осматривали Пашкова.

— Ну-ка, ну-ка, — вдруг услыхали ребята встревоженный голос врача. — Покажи еще раз язык.

Пашков повиновался.

— Тут не болит? — потыкал ему деревянной лопаткой в центр языка врач.

— Не, — бодро откликнулся Лешка. — Я вообще совершенно здоров.

Врач в ответ пробормотал что-то нечленораздельное. Затем отчетливо произнес:

— Завтра в это же время придешь ко мне с кем-нибудь из родителей.

— Зачем? — испугался Пашков. — Я сегодня тут ничего плохого не делал.

— Речь идет не о том, — продолжал доктор. — А о твоем здоровье.

— А что со мной? — еще сильней испугался Лешка.

— Вот придешь с родителями, там и решим, — неопределенно ответил доктор. — Все свободны.

Друзья вышли из кабинета.

— Что он у тебя обнаружил? — немедленно обратился Темыч к Пашкову.

— Я-то откуда знаю? — пожал плечами бледный от страха Лешка.

— Ну-ка покажи, — заинтересовался Темыч.

Пашков покорно разинул рот и продемонстрировал длинный язык.

— Кошмар! — воскликнул Темыч.

— Что там? — прохрипел Пашков.

— Пятно, — мрачно изрек Темыч. — Черное. Дело серьезное.

— Как? — выдохнул Лешка.

— Язык человека — вообще показатель состояния всего организма, — продолжал с умным видом Тема. — Думаю, тебя завтра в больницу на обследование положат.

— Какая больница! — всполошился Лешка. — Я хорошо себя чувствую.

— Многие смертельные болезни подбираются незаметно, — возразил ему Темыч.

— Неужели действительно в больницу? — уже начал смиряться со своей участью Лешка.

Его уже обступила Компания с Большой Спасской в полном составе. Девочки тоже закончили диспансеризацию.

— Да ты подожди расстраиваться, — принялась Катя успокаивать Лешку. — Может, у тебя всегда было на языке родимое пятно.

— Вы уж с расследованием без меня не подкачайте, — с видом умирающего бойца произнес Пашков.

— Постараемся, Лешка.

Пашков хотел закурить, но, вспомнив, что они еще не вышли из поликлиники, порылся в кармане и извлек на свет карамельку в яркой обертке. Медленно развернув конфету, он засунул ее в рот. Друзья украдкой обменялись сочувственными взглядами. Все пятеро вдруг поняли, насколько им дорог Лешка.

— Погоди-ка! — вдруг осенило Таню.

— Чего уж там годить, — уныло отозвался Пашков.

— Ты перед тем, как к врачу идти, такую Же конфету не ел? — продолжала девочка.

— Ел, — равнодушно ответил Пашков.

— Открой рот! — потребовала Таня.

Лешка послушно открыл. Теперь у него был черным весь язык.

— Вот вам и смертельная болезнь, — засмеялась Таня. — Беги скорее к врачу. Надо ему объяснить, в чем дело, пока он не поднял панику.

Лешка, издав радостный вопль, ринулся в кабинет отоларинголога.