Дети шпионов 2008 - Валерий Гусев

– И дрессированный рак пригодился, – похвалился Алешка. – Вы его нам верните, а то болото без него как-то опустело. Такое одинокое…

– С этим посложнее, – вздохнул генерал и надел очки. – Он упал в реку. Вы запустите в болото каких-нибудь лягушек.

– Они по ночам громко квакают.

– Вот видишь, Виталь, ничем им не угодишь.

– А мы попробуем! – И генерал вручил нам по классному мобильнику. – Премию получите в нашей конторе, вас пригласят. На что вы ее потратите?

– Туфли маме купим, – сказал Алешка.

– Портфель папе купим, – сказал я.

– Да, – добавил Алешка. – А то в таких туфлях и с таким портфелем стыдно ходить во всякие приличные места.

– Ну вот, Сергей, а ты за ремень хватаешься. Больше не будешь?

– Не знаю, – вздохнул папа. – Еще не вечер.

…Когда за генералом Виталиком закрылась дверь, Алешка спросил папу:

– Он настоящий генерал, пап? Не очень-то похож. Совсем не толстый и не важный.

– Ему таким и положено быть. Виталик много лет прослужил в разведке во многих странах. И предотвратил много угроз для нашей страны. Он – Герой России!

– Я тебя умоляю! – сказал Алешка. В переводе: «А мы с Димкой не хуже!»

В тот же день мы узнали от папы самое интересное. Когда Славика допрашивали, он вспомнил еще один адрес, телефон и фамилию.

– Мне там сказали, что если потребуется человек для силового варианта… Ну, там, кого-то побить, или припугнуть, или пошантажировать, то вот – запомните адрес и имя. Его зовут, как мне помнится, Владислав, а фамилия – Артамонов. Он бывший сотрудник уголовного розыска. Его уволили за связь с наркоторговцами.

Вот это фишка! Ни фига себе – какая слава у Владика! Даже в Америке о нем знают, как о большом негодяе.

Вовремя мы его посадили. А все Алешка. Пристал к нашему участковому. Нет, вы не подумайте – у нас хороший участковый. Но у него очень много дел. Он часто то ли жаловался, то ли хвалился папе, что его территория, на которой он отвечает за закон и порядок, примерно равна по площади и количеству населения какому-то европейскому государству, мы не запомнили – какому именно.

– А ведь у меня еще и рынок, и автовокзал, и стихийные торговые точки, и несознательная молодежь!

Но Алешка «случайно» встретил участкового возле игровых автоматов, где он гонял несознательную молодежь. Причем владелец автоматов эту молодежь не гонял.

– У меня для вас есть информация, – сказал Алешка. – Вы должны по ней принять меры.

Если Алешка прицепится, от него не отцепишься.

– Давай посидим вон там, под березками, – печально согласился участковый, поняв, что деваться ему все равно некуда. – Я отдохну, а ты мне изложишь свою информацию.

– Вы только не спите, – предупредил Алешка. – Дело очень важное. Если вы с ним справитесь, вам за него или орден дадут, или звание майора.

– Лучше полковника, – вздохнул участковый, усаживаясь на скамейку и подставляя усталое лицо спокойному осеннему солнцу.

– Был у нас в школе такой охранник. А наш директор настучал его лобешником в стол. И выгнал на фиг из школы. И после этого стали случаться всякие неприятные случаи.

– Конкретно?

– Сначала пожар в подвале, потом потоп. Потом нашего директора чуть не избили неизвестные лица…

– А я все это знаю. Возгорание – дело рук ваших курильщиков. Затопление – дело рук вашего сторожа. Нападение на вашего директора – да, тут есть вопрос. Я не выяснил, чьих рук это дело. Все некогда.

Тут Алешка не вытерпел и выдал:

– Все эти пожары, наводнения и нападения – дело рук одного человека. Вашего товарища по работе! Бывшего.

– С чего ты взял? – Участковый едва удержал зевок.

– С того, что в нашей школе сложилась зловредная банда.

– С этого момента – поподробнее, – оживился участковый. – Какая банда, ее состав?

– Нормальный состав. Наш завуч, наша учителка Любаша и сторож Акимыч. А руководит этой бандой ваш бывший товарищ по работе, племянник завуча. Теперь понятно?

Участковый чуть заметно улыбнулся. Но дальше ему стало не до смеха.

– Эта банда хочет выгнать нашего директора. Чтобы завуч вместо него стала командовать школой.

И тут Лешка подробно рассказал о вражде директора и Артоши, о том, как невольно замешался в эту борьбу Васек. И добавил:

– Я сам слышал, что Семен Михалыч сказал, когда Артоша опять стала наезжать на Васька: «Я бы предпочел видеть в должности завуча не вас, а его». И вот этот Владик…

– А кто такой этот Владик? – похоже, участкового стали интересовать школьные интриги.

– Племянник. Он охранником у нас работал, когда его от вас выгнали. Вы узнайте, за что его выгнали.

– А за что его из школы выгнали?

– Ребята рассказали, что он им какую-то дурь предлагал.

– Ах, вот как? – участковый даже привстал. – Что же Семен Михалыч мне не сказал об этом?

– Он или Артошу пожалел…

– Артоша – это кто?

– Завуч, тетка Владика. Или ему стыдно было за такие пакости во вверенном ему подразделении. И вот они все сговорились. У каждого – свой интерес. Кому-то хотелось Васька из школы выгнать, кому-то – директору отомстить, а кому-то – его кабинет занять.

– Занятно! Вот уж не думал, что в обычной школе такие необычные страсти могут кипеть! Но все это, Алексей, одни твои предположения. Это все нужно доказать!

– Вот и докажите. Это ваша работа.

Участковый даже отодвинулся от него. Чтобы получше его рассмотреть.

– Только вы к папе за советом не ходите, а то мне попадет, – сурово добавил Алешка.

В общем, участковый взялся за это дело и все его размотал.

Никакой, конечно, банды в школе не было. А вот Владика ему удалось разоблачить. И знаете, кто ему помог? Те самые, из ОПГ. Когда участковый за них взялся, они уже готовенькие были. Этот Владик стал их втягивать в грязные дела, связанные с распространением наркотиков. И когда они это поняли, то здорово перепугались. А тут как раз наш участковый подоспел. Они все ему рассказали. В милиции создали следственную группу, и очень скоро Владика арестовали.

– А уж с вашими завучами и учителками, – сказал участковый при встрече с Алешкой, – вы уж сами разбирайтесь.

– Разберемся, – сказал Алешка.

Вот такие, оказывается, кадры у американской разведки.

Прошло время. Вика стала частым гостем в нашем доме. Наверное, все-таки влюбилась в Алешку. Да и было за что. Ее папу, учитывая чистосердечное раскаяние и помощь следствию, наказывать не стали. Ему только запретили на три года выезд за границу.