Дети шпионов 2008 - Валерий Гусев

Восьми еще не было, поэтому Акимыч в спортзал еще не поднимался. Мы видели через стекло, как он зевает во всю пасть.

Дверь он уже запер. Отпирая, ворчал:

– Чтоб у меня без пожаров и потопов! Тут вот один военный…

Мы невежливо его недослушали, сбежали по ступенькам в подвал и через секунду уже сидели рядом с Васьком на верстаке и болтали ногами.

– Знаете, ребята, почему я хочу в эту лабораторию попасть? – рассуждал Васек. – Они там очень интересными делами занимаются. А я хочу стать испытателем этих интересных дел. Поработаю у них, разберусь во всем, здоровье поправлю – из меня тот еще испытатель получится!

Я взглянул на Алешку, он толкнул меня локтем в бок.

– Не знаю, не знаю… – Задумчиво так проговорил я. – Как бы не закрыли эту лабораторию.

– С чего бы? – удивился Васек.

– Вокруг нее, – сказал Алешка, – всякие шпионы закрутились.

– Как бабочки возле огня, – добавил я. – Папа как-то случайно сказал, что эту лабораторию будут переводить куда-то в Сибирь.

– Подальше от шпионов, – сказал Алешка. – Они в Сибири вымерзают. Как мамонты.

Тут уж я толкнул его в бок.

– Да вы что, хлопцы! – Похоже, Васек созрел.

И мы ему все рассказали. То есть не сразу все, пока – только половину.

Он спрыгнул с верстака, взволнованно прихрамывая, пометался по комнате, потом выбрал на верстаке самый большой гаечный ключ, взвесил его в руке.

– Пошли! – решительно так сказал.

– Куда? – мы разом спрыгнули с верстака.

– К этому Славке. Я ему врежу по башке, а потом в милицию отнесу.

– Не пойдет, – сказал Алешка.

И мы рассказали Ваську вторую часть истории – нашу задумку.

Васек врубился сразу – летчики быстро соображают. Им в полете долго думать некогда, особенно боевым летчикам.

– Вас понял! – сказал он. – Вы узнаёте, когда он там свою лекцию будет читать, а я тоже на нее напрошусь. И глаз с него не спущу. А если что-нибудь подозрительное замечу – сразу ключом по башке. И в милицию отнесу. Вас понял – перехожу на прием!

– Вы нас не понял, – охладил его Алешка. – Не надо пока по башке, это еще успеется.

Значит, Алешка затеял какую-то комбинацию. И мне показалось, что я не ошибусь, если предположу… Впрочем, об этом – в свое время и в своем месте.

Ну что ж, доска разложена, фигуры на ней расставлены, время пошло – игра началась. Опасная игра.

Ближайшие два дня я провел неплохо. Под теплым и ясным солнцем, с книгой на коленях, рядом с азартными шахматистами.

Похоже, Полпалыч и Слава совсем подружились. Слава стал делать успехи в игре, много рассказывал о жизни в Америке и еще больше говорил о благотворном влиянии литературы на человечество. Возмущался падением его (человечества) интереса к книге.

– Не надо преувеличивать, – неторопливо возражал Полпалыч, переставляя фигуры на доске. – Вот рядом, обратите внимание, уже третий день сидит юный представитель человечества.

– Да, мы с ним немного знакомы, – нехотя отозвался Слава, обдумывая ход. – Он из приличной семьи, а читает наверняка детектив.

– Что ты читаешь, Дима? – спросил меня Полпалыч. – Агату Кристи?

– «Войну и мир». – Я с таким недоумением пожал плечами, словно такой яркий представитель человечества, как я, может читать только проверенную временем классику.

– Вот видите, Слава! – обрадовался Полпалыч. – Вам мат!

Слава скосил на меня глаза и снисходительно спросил:

– И что вы вынесли из этой великой книги? Какие мысли, чувства?

– Разные. – Мне понравился этот вопрос, похожий на допрос. – Глубокие.

– Например?

– Война – это плохо, – ответил я ему назло Лешкиными словами. – Мир – это хорошо. Любовь преодолевает все преграды.

– Лаконично, – похвалил меня Полпалыч. – Но по существу.

– Я вас умоляю! – вырвалось у меня. В переводе эта фраза означала: не все такие умные, как вы, конечно, но и мы не дураки.