Гнилое яблочко - Т. Р. Бернс

Балластом! Я готов рассмеяться.

— Возможно, он до сих пор не подловил никого, кроме Ферн, — шепотом подхватывает Габи.

— Хинкль, — спрашивает Лимон, — скольких учителей ты уже обвел вокруг пальца?

Я сглатываю. Мне неловко в этом признаваться, хоть я и знаю, что это их впечатлит.

— Пятерых.

Эйб резко разворачивается вокруг своей оси. Габи ловит ртом воздух.

— Пятерых? — переспрашивает она.

— Кого именно? — недоверчиво спрашивает Эйб.

— Ферн, Самару, Уайетта, Лиззи и Гудини.

Каждого из них я подловил чисто случайно — включая Гудини, который просто не заметил, как на прошлой неделе после урока солнечные очки упали с его головы в мою сумку. И Лиззи, нашу учительницу по развитию речи: я застал ее врасплох во время обеда, попытался заговорить с ней, и она не поняла ни слова, потому что рот у меня был набит рыбными палочками. Но эти детали я опускаю.

— Остается Дэвин…

— И мистер Икст, — заканчивает за него Лимон.

Эйб таращится на меня, потом качает головой и поворачивается к Лимону:

— Все равно. Он пропустил целый месяц. Он не умеет всего, что умеем мы. Он никак не сможет нас нагнать.

— Хинкль, — спрашивает Лимон, — сколько у тебя сейчас штрафных очков?

— Семьсот пятьдесят.

Минус шестьдесят золотых звездочек, которые у меня уже были, и шестьдесят, которые я только что заработал в кладовке, но это я тоже опускаю.

Эйб широко открывает рот. Габи тоже. На мгновение я чувствую гордость.

— А что насчет Анники? — Эйб делает еще одну попытку. Его голос дрожит. — И всех остальных сотрудников? По какой-то причине они все его любят — и поэтому будут обращать на него пристальное внимание. Если он будет в команде с нами, они будут обращать пристальное внимание и на нас. Будет трудно одолеть мистера Икста, когда за каждым твоим шагом следят.

— Они и так следят за каждый нашим шагом. — Лимон снова выпрямляется на кровати и наклоняется к Эйбу. — А ты когда-нибудь задумывался, почему они его любят?

Эйб хочет что-то сказать — и замолкает.

— Они позволили ему начать позже срока. — Лимон говорит медленно, будто с пятилетним ребенком. — Он уже нас догнал. Это школа для хулиганов. — Он делает паузу. — Подумай об этом.

Пока Эйб думает, мой пульс убыстряется, а дыхание учащается. Я прислоняюсь к комоду — чтобы в случае чего мои колени меня не выдали.

— Как насчет компромисса? — спрашивает Габи через минуту.

Лимон отклоняется в сторону, чтобы Эйб не заслонял ему Габи:

— Какого именно?

— Мы проверим Симуса. Если он пройдет испытание, он с нами. Если не пройдет, мы его не берем.

— Это будет честно. — Эйб вздыхает с облегчением. Судя по всему, он уверен, что, каким бы ни было испытание, я его не пройду.

Лимон медленно кивает, потом смотрит на меня:

— Что скажешь?

— Давайте, — говорю я.

Они сбиваются в кучу. Я сажусь на кровать и жду, не менее уверенный в исходе, чем Эйб. Здорово, что Лимон встал на мою сторону, но я не хочу быть в команде. Мне не нужно подлавливать мистера Икста. Мне просто нужно дожить до конца семестра и вернуться домой. Эйб немного напоминает мне Бартоломью Джона, но спорить с ним я не вижу нужды — лучше я выскользну из его поля зрения.

Через три минуты ребята расступаются.

— Ладно, — говорит Габи, потирая ладони, — приготовься глядеть.

— Что, прости?

— Игра в гляделки, — объясняет Лимон. — Ты против Габи.

— Чтобы все было максимально честно и прозрачно, тебе стоит учесть, что я хороший игрок. — Габи ставит передо мной стул и усаживается на него. — Очень хороший.

Мне это не кажется трудной задачей, но Габи, судя ко всему, подходит к делу иначе. Она трет глаза. Открывает их. Закрывает. Сначала три раза медленно, потом пять раз быстро. Не двигая головой, она смотрит сначала направо, потом налево. Вверх, потом вниз. Касается большим пальцем нижнего века, а указательным — верхнего и растягивает кожу до такой степени, что кажется, будто ее голубые глаза сейчас вывалятся из орбит.

Потом она хрустит костяшками пальцев.

— Готов? — спрашивает она.

— Конечно.

— Пять секунд, — объявляет Эйб. — Четыре… три… две… одна… начали!

Габи напряженно вглядывается мне в глаза. Мне кажется, будто она сейчас начнет пускать из зрачков лазерные лучи.

Мне так неуютно под ее взглядом, что я уже через десять секунд подумываю сдаться.

И я сдался бы… но Эйб чихает. Раз. Другой. Третий. Последний раз сопровождается глухим стуком — видимо, Лимон заехал Эйбу кулаком в плечо, потому что чихание прекращается.

Я сразу же понимаю, что он хочет привести меня в замешательство. В точности как Бартоломью Джон в День рыбных палочек. Поэтому я шире раскрываю глаза. Представляю себе, будто глаза Габи я вижу на экране, а сам я играю в компьютерную игру и мне осталось пройти последний, самый трудный уровень.

Через три минуты одиннадцать секунд Габи моргает.

Я выиграл.

И Эйб с неохотой вынужден принять меня в команду.

— Впечатляюще, — говорит Лимон, когда за ними закрывается дверь, и протягивает мне влажную салфетку. — Ты обыграл чемпиона по гляделкам!

Я благодарю его и прижимаю салфетку к закрытым сухим глазам. Когда я снова заговариваю, я рад, что не вижу его лица.

— Кстати, когда ты говорил Эйбу подумать, за что меня любит Анника и все остальные… — Я делаю глубокий вдох и считаю удары пульса. — Ты сам-то знаешь?

— Откуда бы? Ты же мне не рассказывал.

— Я знаю. Но, может быть, ты слышал… может, кто-нибудь другой говорил…

— Симус, — говорит Лимон, — что бы это ни было, не парься из-за этого. У нас у всех есть свои скелеты в шкафах. Поверь мне.