Серафина и чёрный плащ - Роберт Битти

Камень был частично утоплен в землю, но Серафина присела рядом и смахнула с него грязь и листья. Тогда ей открылась гладкая гранитная плита. Серафина прочитала угловатые буквы, которые кто-то когда-то выбил на ее поверхности:

Здесь наша кровь, и пусть лежит она

Тиха, недвижна и спокойствия полна.

Серафину прошиб холодный пот. Она испуганно посмотрела по сторонам. Всего в нескольких шагах лежала еще одна серая плита. Сбросив сухую листву, девочка прочитала:

Иди сюда, ко мне, с тобой вдвоем

Давай убийцу моего убьем.

Клоуэн Смит (1799–1843)

«Так. Мне здесь совсем не нравится. Это же могилы…».

Серафина вытерла влажные ладони о рубашку и, сделав несколько шагов, обнаружила еще надгробия. Казалось, кладбищу нет конца. Среди деревьев, куда хватал глаз, тянулись ряды каменных плит, покрытых вьющимися побегами.

Многие памятники стояли так близко, что под каждым просто не мог поместиться гроб. Серафине вспомнились рассказы слуг о пустых могилах. Вдруг люди не умирали, а пропадали, и родные, отчаявшись их найти, ставили только надгробия?

Но углубившись в старую часть заброшенного кладбища, Серафина увидела и обычные могилы, в которых наверняка лежали тела, и опустевшие – то ли гробы из них вытащили, то ли мертвые покинули их сами.

Серафина нервно сглотнула, но продолжила идти, хотя ноги подкашивались от страха.

Кое-где земля сбилась, осыпалась, выставив напоказ сломанные прогнившие гробы. Некоторые торчали из земли, некоторые скрывались под сетью перепутанных древесных корней. Серафина шла и читала надписи на могильных плитах, скопившихся здесь за последний век и принадлежавших старикам и молодым, братьям и сестрам, друзьям и врагам, мужьям и женам.

Серафина не раз слышала о большом старом кладбище, хотя никто из живущих ныне не помнил, чтобы там кого-нибудь хоронили. Многие местные жители из горных районов гадали, откуда набралось столько мертвецов. Если верить надписям на надгробиях, за короткие промежутки времени вымирали целые семьи.

Поговаривали, что местные больше не хоронят здесь своих усопших, поскольку не уверены в том, что они останутся там, где их положили. Гробы ворочались в сыпучей земле. Тела пропадали. Умершие бродили по улицам в поисках родного дома, словно их лишили места вечного отдохновения.

Рассказывали также о людях, которые умели принимать облик диких животных, о колдунах и ведьмах, обладающих необычайной силой, о жутких уродливых существах, населяющих лес.

Серафина подошла к двум небольшим могилам, расположенным так близко, что они казались одной. Общее надгробие сообщало, что здесь лежат сестрички:

Темно и мягко наше ложе.

Мы ждем тебя, иди к нам тоже.

Мери Хемлок и Маргарет Хемлок

1782–1791

Спите спокойно и не возвращайтесь.

На словах «не возвращайтесь» руки Серафины покрылись гусиной кожей. Что же это за место такое?

Она искала заброшенную деревню, а нашла старое кладбище. И, похоже, ничего здесь больше не осталось.

Осенние листья шуршали под ногами. Среди могильных камней и памятников, словно отрубленные пальцы мертвецов, валялись сухие ветки. Большинство надгробий давно покосились, другие ушли в землю, некоторые лежали разбитые. Лишь немногие продолжали стоять крестом вверх, но они так густо поросли черным и зеленым мхом и покрылись вьюнами, что практически слились с окружившим их проклятым лесом.

Серафина разобрала еще одну надпись:

Я отдал дань природе, ушедши в мир иной.

Приходит смерть за всеми, придет и за тобой.

Пройдя дальше, Серафина увидела длинные ряды крестов. Старая полустертая табличка поясняла, что эти шестьдесят шесть могил принадлежат солдатам Конфедерации, которых нашли мертвыми однажды ночью, хотя они не участвовали ни в одном сражении.

Еще через какое-то время Серафина вышла на прогалину, как ни странно, не заросшую ни деревьями, ни кустами, ни вьюнами, ни прочей растительностью. Эта часть кладбища радовала глаз только зеленой травой. В центре поляны стоял высокий, высеченный из камня ангел. Еще более странным казалось то, что клубящийся повсюду туман на поляну не распространялся. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь дымку, мягко подсвечивали лицо, волосы и крылья ангела.

– Хорошенький, – пробормотала Серафина, подходя ближе, чтобы прочитать надпись на подножии статуи:

Нашу внутреннюю суть определяют не битвы,

В которых суждено проиграть или победить,

Но сражения, в которые мы не боимся вступить.

Серафина подняла голову, чтобы рассмотреть ангела. Статую покрывали пестрые слои лишайника и серо-зеленого мха; прекрасное лицо и длинное платье запятнали черные потеки столетней давности. Казалось, что по щекам ангела текут темные слезы невыразимого горя. Но крылья его были раскинуты, словно в ярости, голова запрокинута в отчаянном крике, как будто он звал всех на последнюю великую битву. «Какую битву?» – с интересом подумала Серафина. В правой руке ангел сжимал меч. Причем, если саму статую выбили из камня, то оружие отлили из стали; он сверкал, не тронутый временем. Серафина с любопытством протянула руку, медленно коснулась меча и тут же, вскрикнув, отдернула ее. Из пальца текла кровь – клинок был острым, как лезвие бритвы.

Краем глаза она заметила какое-то движение и испуганно вздрогнула. Все ее мускулы напряглись, готовя тело к бегству. На краю поляны лежала старая ива. Меж ее корней, возле опрокинутого надгробия, образовалось что-то вроде крошечной пещеры. Серафине показалось, что там шевельнулась тень.

Нет, не показалось.

Она точно видела – возле старой могилы что-то двигалось.