Девять жизней Кристофера Чанта - Диана Уинн Джонс

Следующие три недели доктор Посан наседал на Кристофера с починкой дома, поэтому из-за усталости мальчику не приснился ни один сон. Каждое утро доктор ждал Кристофера в холле, сидя в своем кресле.

— За работу, Чант! — гавкал он. Кристофер неизменно отвечал:

— Шутите, сэр? Я думал, что мы снова будем валять дурака и ничего не делать, как вчера.

Очень странно, но доктора не возмущала дерзость Кристофера. Привыкнув к Посану, Кристофер обнаружил, что тому нравится, когда люди сопротивляются; после такого открытия ненависть к доктору куда-то исчезла. Кристофер относился к нему как ко внезапно нагрянувшей буре или урагану. Со временем ему даже понравилось чинить дом, хотя на самом деле ему нравилось, что он может заниматься магией.

Каждое заклинание, которое он произносил, приносило заметную пользу. Это было куда интереснее, чем глупости на школьных уроках магии. А трудная работа казалась легче оттого, что он мог наговорить доктору таких дерзостей, за какие в школе ему всыпали бы хороших розог.

— Чант! — громыхал Посан со своего кресла, стоявшего посреди лужайки. — Чант, трубы справа опять накренились.

И Кристофер лез по черепице, дрожа от холода. В тот день шел дождь, поэтому ему приходилось поддерживать над крышей и лужайкой укрывающее заклинание. Эти трубы он исправлял уже четыре раза.

— Да, сэр, конечно! — кричал он в ответ. — Может, вы хотите, чтобы я превратил их в золотые?

— Чушь! Смотри у меня, а то действительно заставлю! — орал доктор.

Взявшись за спальню матушки доктора, Кристофер совершил ошибку, обратившись к миссис Посан в том же духе. Она уютно сидела в кровати, засыпанная штукатуркой, и вязала что-то длинное и полосатое.

— Я спасла очки, дитя, — сообщила она с приятной улыбкой, — но это все, на что хватило моих сил. Будьте добры, почините-ка сначала ночной горшок. Вам, кстати, крупно повезло, что он оказался пустым. Он под кроватью.

Кристофер выудил из-под кровати три белых черепка и приступил к работе.

— Постарайтесь склеить его аккуратно, — распорядилась старая миссис Посан, позвякивая спицами. — Смотрите, чтобы ручка не погнулась, а золотой ободок шел ровно по краю. И не оставьте случайно каких-нибудь бугорков или трещин.

У нее был очень приятный, бархатный голос, который мешал Кристоферу сосредоточиться. В конце концов он спросил с раздражением:

— Может, украсить его бриллиантами? Или просто положить сверху букет роз?

— Спасибо, дитя мое. Букет роз подойдет. Замечательная мысль.

Сидящий рядом доктор веселился вовсю:

— Слово не воробей, Чант! Для роз потребуется создающее заклинание. Слушайте внимательно!

После этого Кристоферу нужно было приниматься за комнаты прислуги. Потом он чинил водопровод. А в воскресенье доктор разрешил ему взять выходной, чтобы сходить с папой в церковь. Со знанием дела Кристофер обдумывал, как бы заставить церковный шпиль расплавиться, словно свеча, но он ни за что бы на это не решился, пока папа шел рядом. Зато он производил другие эксперименты.

Каждое утро, шагая по Трумпингтон-роуд, Кристофер заставлял деревья двигаться с места на место. Он настолько в этом преуспел, что мог выстроить их в одну линию, а потом собрать в рощу.

По вечерам, несмотря на усталость, он никогда не отказывал себе в удовольствии улучшить вкус ужина. Но колдовство с едой было очень сложной наукой.

— И чего только в наше время не запихивают в сосиски! — заметил как-то папа. — У этих — явный вкус клубники…

Однажды утром доктор Посан прокричал из прихожей:

— Так, Чант, с сегодняшнего дня починкой дома ты будешь заниматься после обеда. По утрам начнем изучать контроль.

— Контроль? — растерянно спросил Кристофер.

Дом был уже почти полностью восстановлен, и мальчик надеялся, что его скоро отпустят.

— Да-да! Уж не думаешь ли ты, что я выпущу тебя в мир, не научив контролировать свою силу, а? Сейчас ты ходячая угроза для любого. И не говори мне, что ты не пытался проверить, на что способен, — все равно я тебе не поверю!

Кристофер стал внимательно разглядывать свои ботинки и вспоминать, что он недавно вытворял с деревьями на Трумпингтон-роуд.

— Я почти ничего не сделал, сэр.

— «Почти ничего»! Что мальчишки знают об ограничениях?.. В сад! Мы поднимем ветер — и ты поучишься плавности и аккуратности.

Они вышли в сад, где Кристофер поднял настоящий ураган, очень похожий на его настроение. К счастью, кроме клумбы с розами, ничто не пострадало. Посан остановил ураган одним хлопком багровых ладоней.

— Давай-ка еще раз, Чант!

Учиться контролировать себя было ужасно скучно, но почти не утомительно. Конечно же, доктор это знал. Поэтому начал задавать Кристоферу домашние задания на вечер, и мальчик впервые почувствовал, как от мыслей разрывается голова. Сначала он думал о серебре. Серебряная монета в шесть пенсов дяди Ральфа не позволила ему сделать очень многое. Зверская скоба помешала еще сильнее. Какая потеря!

Неудивительно, что он не мог отнести книги Богине, пока заведующая не заставила его снять скобу.

Должно быть, все эти годы он попадал в Везделки, используя магию неосознанно. Такрой знал об этом и именно от этого так сильно удивился. Богиня должна была тоже догадаться, когда ее серебряный браслет превратил мальчика в привидение.

Тут Кристофер попытался думать о Богине, но сразу переключился на Такроя, который уже три недели понапрасну входил в транс. Такрой делал вид, будто это легко, но Кристофер подозревал, что транс требует от человека очень многого. Ему действительно придется рассказать дяде Ральфу о том, что произошло.

Взглянув на папу, который корпел над гороскопами, проставляя какие-то хитрые символы особым карандашом, Кристофер сел за письмо дяде Ральфу, прикинувшись, будто делает домашнюю работу. Старая лампа отбрасывала тень папе на лицо, и он выглядел необычно добрым и строгим одновременно. Кристоферу нелегко было признаться самому себе, что папа и дядя Ральф не любят друг друга. Но папа не запрещал писать дяде!

На письмо ушло несколько вечеров. Кристофер не хотел выглядеть предателем по отношению к папе. В итоге он просто написал, что папа забрал его из школы и отдал в обучение к доктору Посану. На это короткое письмо сил было потрачено очень много. Кристофер отослал его с чувством облегчения.