Привидение – это к счастью - Ольга Колпакова

Чтобы проникнуть в гримёрную Сан Саныча, Матильда решила выдать себя за коллегу-фокусника, приехавшего откуда-нибудь из Качканара для обмена опытом.

Она надела чёрный плащ с алым подбоем, который использовался для гаданий с вызыванием дьявола. Потом подумала и добавила широкополую шляпу с пером, незаменимую для создания тени предка-дворянина. Эту тень вызывают для подтверждения благородного происхождения какого-нибудь «нового русского». И в таком наряде вышла из подъезда как раз в тот момент, когда Иван и Даша позвонили в её квартиру.

Матильда как-то не подумала, что даже самые крутые фокусники не ходят по улице в сценических костюмах. Поэтому по дороге в цирк ей пришлось пережить несколько неприятных моментов. Когда она шла к трамвайной остановке, её развевающийся плащ привёл в восторг трёх шавок, размышляющих в тени акации, куда бы приложить свою энергию. И в трамвай Матильда влезла запыхавшаяся и в плаще, украшенном бахромой. Какой-то молодой человек лет семи заглянул под нахлобученную шляпу и заметил:

— А усы-то забыла!

— Что? — изумилась Матильда.

— Ещё усы надо было нарисовать, если ты мушкетёр, — сказал начитанный ребёнок. — И на плаще крестик. А у тебя плащ драный. Это потому, что ты младший сын бедного дворянина и едешь из самой Гаскони на трамвае. Чтобы поступить в ОМОН.

— А цирк скоро? — тоскливо спросила Матильда.

— Через две остановки. Ты из цирка? Ты дрессированный мушкетёр, прыгающий через горящий обруч? И приносящий в зубах на задних лапах таблички с цифрами?

— На задних лапах зубы не растут, — возразила Матильда. — Не приставай.

— А лаять по команде ты умеешь? — не отставал настырный ребёнок. — Ну-ка давай! Голос!

— Гав! — неожиданно для себя с выражением сказала Матильда. После этого в трамвае сразу стало свободнее. Почему-то никто не хотел ехать в вагоне с гавкающим мушкетёром.

Впереди замаячил купол цирка.

— Это твоя остановка, — сказал мальчик. — До свидания. Ты очень хороший мушкетёр. Я желаю тебе счастья.

— Спасибо, — с благодарностью сказала Матильда. — Хоть кто-то что-то доброе мне сказал.

И вышла из вагона. А сама в ответ счастья мальчику не пожелала. Ей даже в голову не пришло.

Войдя через служебный вход, Матильда сказала:

— Я к Сан Санычу. По обмену опытом. Он меня ждёт.

— Ой, — сказала тётенька при входе. — Так с ним что-то случилось. На работу сегодня не вышел. Может, заболел?

— Да-да, — кивнула Матильда. — То есть понятия не имею. Он сказал, когда меня из Качканара вызывал, чтобы я прошла в его гримёрную… или как там это называется. Я его ученица. Он для меня оставил такую коробочку…

— А-а, наверное, с привидением? — догадалась тётенька на входе. — Как же, его коронный трюк. Он охотно делится своими секретами с молодёжью.

Она сняла трубку и позвонила.

— Георгий Иванович? Тут пришла ученица Джиованьолли, фокусник из Качканара. Может быть…

В трубке кто-то заговорил быстро и обрадованно. Тётенька положила трубку и сказала:

— Сейчас подойдёт инспектор манежа.

Матильда замерла, предчувствуя осложнения. Через две минуты из боковой двери появился быстрый красивый седой человек в серебряном костюме с огромным кружевным воротником.

— Очень хорошо, — сказал он. — Фокусник? Отлично. Вы пойдёте вместо Сан Саныча, он заболел. А то в программе обещаны фокусы, а у нас такой прокол… У вас аппаратура с собой? Ну, раз вы учились у Сан Саныча, то знаете его реквизит. Ничего сложного не показывайте. Вызовите желающих залезть в волшебный ящик (на втором ряду сектора Б — подсадка в красном свитере), потом можно достать из кармана парочку голубей или попугаев, на ваш вкус. Сусанна не кусается, не пугайтесь. Потом небольшой фейерверк — и достаточно. Пошли скорее, следующий номер — ваш. Только пиджак Сан Саныча наденьте, там всё в карманах.

— Э-э, — замялась Матильда. — Я не умею…

— Ничего, — сказал инспектор манежа. — Не волнуйтесь. Все когда-то начинают.

И поволок остолбеневшую Матильду по коридору. На арене кружились блестящие гимнасты, зайчики-блики разбегались от их костюмов в разные стороны. Какой-то парнишка принёс чёрный пиджак с атласными отворотами и подал Матильде. Пиджак был коротковат (Матильда была выше Сан Саныча), и из-под него как-то совсем глупо выглядывала клетчатая красно-зелёная юбка. Ни одна женщина, будь она хоть трижды ведьма, не выйдет на сцену в атласном пиджаке и клетчатой юбке. Матильда решительно взяла свой чёрно-красный плащ и обмотала вокруг бёдер наподобие саронга. Получилась длинная широкая юбка чёрного атласа с алым шлейфом. Всё это хорошо сочеталось со шляпой с пером. Матильда повеселела.

— Да, — сказал инспектор манежа. — Хорошо. Объявляю номер.

— Но я не умею показывать фокусы! — в отчаянии крикнула Матильда в спину уходящему инспектору. — Я наврала! Я ведьма!

— Очень хорошо, — не оборачиваясь, сказал Георгий Иванович. И прокричал что-то в микрофон нарочито неразборчиво. На сцену уже таскали реквизит — ящики, тумбочки, блестящие штучки… Матильда подумала: «Что же я делаю, я же не умею…», но Георгий Иванович чувствительно пихнул её в спину. И она вылетела на манеж. Чёрно-красная юбка струилась за ней, как пламя. «Не дай бог юбка свалится, — подумала Матильда. — Будет интересный сценический эффект».

Вообще-то, если честно, это совершенно неправдоподобный эпизод. Ни один инспектор манежа, тем более такой опытный, как Георгий Иванович, не выпустит на арену неизвестного артиста с неизвестным номером. Но мало ли в жизни неправдоподобного… Тем более зрители ждут. А ожидания надо оправдывать.

Итак, Матильда стоит на арене. Вокруг неё и над нею — лица, лица, лица…

— Ну и ладно, вам же хуже, — решительно сказала Матильда и подошла к ближайшему ящику. Красивый был ящик, весь в звёздочках и серебряных разводах, но Матильда из-за драматичности момента не оценила его красоты.

— Э-э… вызываю желающих сыграть в ящик! — бодро сказала Матильда зрителям. В зале озадаченно замолчали.

— Приглашаю одного храбреца поучаствовать в фокусе, — повторила Матильда, вспоминая, что ей говорил Георгий Иванович насчёт подсадки. — Желательно в красном свитере. Красный цвет усиливает магические эманации.