Таинственный сад - Фрэнсис Элиза Ходгстон Бернетт

Дикон несколько минут стоял, осматриваясь вокруг, в то время, как Мери следила за ним, потом стал ходить, ступая еще осторожнее и легче, чем Мери, когда она впервые очутилась в таинственном саду. Дикон, казалось, видел все сразу: серые деревья, серые ползучие растения, обвивавшие их и свисавшие с ветвей, зеленые альковы с каменными скамьями и высокие вазы для цветов, стоявшие внутри.

– Я не думал, что когда-нибудь увижу этот сад, – сказал он, наконец, шепотом.

– А ты разве слышал про него? – спросила Мери. Она заговорила громко, и он сделал ей знак рукою.

– Надо говорить тихо, – сказал он, – а то кто-нибудь нас услышит и подумает, что здесь такое…

– О! Я забыла! – сказала Мери испуганно и быстро прижала руку ко рту. – Ты слышал про этот сад? – снова спросила она, когда оправилась от испуга.

Дикон кивнул головой.

– Марта мне говорила, что тут есть сад, в который никто не ходит, – ответил он, – и мы, бывало, все думаем, какой он!

Он остановился и опять оглянулся вокруг; в его круглых голубых глазах выражалась радость.

– А гнезд-то сколько здесь будет весною! – сказал он. – Это самое безопасное место для гнезд во всей Англии. Никто сюда не ходит, и столько спутанных веток, кустов и деревьев, где свить гнездо! И как это все птицы из степи не вьют здесь гнезд!

Мери опять схватила его за рукав, сама не замечая этого.

– А розы тут будут? – шепнула она. – Ты можешь это узнать? Я думаю… может быть, все это умерло!

– О, нет, не все! – ответил он. – Посмотри-ка сюда.

Он подошел к ближайшему дереву, вынул из кармана нож и открыл его.

– Тут много мертвых сучьев, которые надо срезать, – сказал он, – но и новые есть, прошлогодние. Вот он, – и он тронул отросток зеленовато-коричневого, а не серого цвета.

Мери сама тоже как-то почтительно тронула его.

– Вот этот? – спросила она. – Он совсем живой, совсем?

Дикон широко улыбнулся.

– Такой же живой, как ты и я. Смотри-ка, – сказал он, дернув толстую серую сухую ветку, – можно подумать, что все это мертвое, но мне не верится. Я сейчас надрежу ее и посмотрю.

Он встал на колени и надрезал казавшуюся безжизненной ветку.

– Видишь! – радостно сказал он. – Я тебе говорил!

Мери тоже стала на колени, прежде чем он успел что-нибудь сказать, пристально глядя на ветку.

– Когда она внутри зеленоватая и сочная, то она живая, – объяснил он, – а когда она сухая и легко ломается, – тогда конец. Здесь, должно быть, корень живой, и если отрезать старые сучья, хорошенько вскопать землю вокруг да ухаживать, тогда… – он остановился и поднял голову, глядя на вьющиеся и свисающие ветки и побеги, – тогда здесь летом будет целый фонтан роз.

Они стали переходить от куста к кусту, от дерева к дереву. Он отлично владел ножом, умел ловко отрезать сухие, мертвые ветки и угадывал, в каких из них еще могла быть жизнь. Оба они усердно работали возле одного из больших розовых кустов, когда у Дикона вдруг вырвалось удивленное восклицание.

– Кто это сделал? – крикнул он, указывая на траву. – Вон там?

Это была одна из полянок, которые Мери расчистила вокруг бледно-зеленых игл, торчавших из земли.

– Это я сделала, – ответила Мери. – Эти иглы были такие маленькие, а трава кругом такая густая и высокая, что мне казалось, им нечем дышать. Вот я и дала им побольше места; я даже не знаю, что это за штуки.

Дикон подошел и встал на колени, широко улыбаясь.

– Хорошо, – сказал он, – никакой садовник не сделал бы лучше! Это крокусы, подснежники, а это нарциссы!

Он продолжал работать, пока говорил, а Мери помогала ему.

– Здесь много работы будет! – сказал он, возбужденно глядя вокруг.

– Ты придешь опять? – спросила Мери. – Я уверена, что сумею помогать тебе; ведь я умею копать и полоть и буду делать все, что ты скажешь. Пожалуйста, приходи, Дикон!