Герда - Эдуард Веркин

Мать поглядела на Альку с прищуром.

– Но мы же договаривались, – настойчиво напомнила мать.

– Так и с доктором я тоже договаривалась, – возразила Алька. – Нет, если вы хотите, я могу от него отказаться, мне он самой не нравится…

Мать стала нервничать щекой.

– Ладно, я поеду, – сказал я.

Мать кивнула молча и удалилась.

– Зачем я ей каждый раз нужна, – не пойму, – вздохнула Алька. – Ну, ты, понятно, таскать коробки, они тяжелые. А я? Хожу как дурочка, стою, улыбаюсь…

– У тебя очень красивая улыбка, – сказал я. – Она вселяет надежду.

– Ага, три раза и всё невзирая. Надежда в канаве зебру доедает, сам знаешь…

Минут через двадцать блохи перестали сыпаться, Алька сказала, что все, можно идти мыться, она только ванну наберет. Ушлепала. А я остался один. То есть с собакой. Та продолжала сидеть в веревке, послушно, не смея переступить через круг. Меня это снова удивило. Тогда, в Горюново, это была просто Ракша-Сатана, а здесь…

Глаза. У нее были странные, какие-то не собачьи. Нет, я в собачьих глазах особо не разбирался вообще-то, но здесь совсем другое… Синие-синие. И смотрела она ими тоже странно, точно ощупывала помещение, точно стараясь увидеть то, чего нет.

Я разомкнул кольцо. Веревку скомкал и выбросил в мусор. Собака сделала шаг, подошла ко мне и положила голову на колени.

Тяжелая башка. То есть очень тяжелая. Как гиря. Я погладил ее по лбу, а собака издала неодобрительное урчание. Тогда я догадался и почесал за ушами. Урчание тут же приобрело другую окраску, я принялся чесать псину. За ушами, за шеей, по бокам, со смехом отмечая, что когда я скреб ее за бок, задняя лапа начинала дергаться.

У меня никогда не было собаки. И морской свинки тоже не было. Даже хомячка, даже самого паршивенького, джунгарского, который умещается в кулаке. Не то чтобы любовь к животным не поощрялась в нашей семье, просто у меня никакой тяги к живой природе не обнаруживалось, однажды завел двух бойцовских рыбок, но они друг друга убили, а аквариум засох, правильно отец говорил. Было мне, кажется, пять лет, и эта жестокость мира природы произвела на меня неприятное впечатление, желание и дальше с ней знакомиться отпало.

А тут вдруг целая собака. Собственная. Ни с того ни с сего.

Из ванной показалась Алька.

– Пену пускать? – спросила она. – Мы вчера шампунь специальный купили, можно пену сделать.

– Пускай пену.

– Ты не перечеши, – посоветовала Алька. – За ушами нельзя долго чесать, могут воспалиться. И вообще, пойдем купаться…

При слове «купаться» собака вздернула уши и с грохотом рванула в сторону ванны.

Завизжала Алька, я сорвался, пробежал через коридор, толкнул дверь.

Картина была выдающаяся. То есть совсем. Ванна у нас большая. Чугунная, старинная, широкая и длинная, рассчитанная на бегемота средних размеров, кажется, еще и антикварная. Когда-то в ней мылся статский советник Теляев, теперь в ней плескалась собака. Ванна была на треть заполнена водой и розовой пеной, в которой плавали уточки. Кораблики, ковшики, куклы. Кроме того, пена была и вокруг, на полу, на стенах и на Альке.

– Она отряхнулась, – сообщила Алька. – Я не думала…

– Не думала… – передразнил я. – А надо было! Ладно, давай мыть. Купаться.

Собака перебрала лапами.

Опыта в собачьей купке ни у меня, ни у Альки не имелось, поэтому мытье у нас растянулось почти на час. Сначала мы мылили собаку особым противоблошиным мылом и чесали щеткой из кабаньей щетины, и не зря, пару десятков полудохлых блох вычесали. После этого Алька объявила, что теперь пришла пора отмыть собаку уже начисто. С благовониями.

Я заметил, что собак с благовониями мыть вообще-то не принято, на что Алька ответила, что она совсем немного наблаговонит, чуть-чуть. И бухнула в воду полфлакона жидкого французского мыла.

Купание продолжилось.

Собака мурчала, как кошка, хлебала воду из-под крана, отряхивалась, хватала пластмассовых уток и начинала их жевать, одним словом, радовалась жизни. Алька вела себя деловито, как самый заправский кинолог, руководила мной, руководила собакой, рассуждала на тему гигиены и выгула, указывая, что шерсть у собак должна матово блестеть, иначе все будут думать, что собака больная…

А в конце водных процедур Алька решила почистить зубы.

– Надо почистить зубы, – сказала она.

Я удивился – с чего это нам вдруг сейчас чистить зубы?

– Да не себе, – Алька постучала себя по голове. – Ей.

– Разве собакам чистят зубы?

– Конечно! А ты что думаешь, они сами себе, что ли, чистят? Нет, собаке нужно мыть лапы после каждой прогулки и чистить зубы хотя бы раз в день. Конечно, щетку мы купить забыли, так что будем чистить зубы моей старой. Правда, она уже недостаточно эластична, как ты думаешь, пойдет?

– Щетка? Щетка пойдет. Просто я думаю, что чистить зубы собаке… – я покачал головой. – Короче, если бы я был собакой, мне вряд ли бы понравилось.

– Ты ничего в собаках не понимаешь, – тут же заключила Алька. – Все собаки мечтают, у них просто рук нету… Как ты думаешь, какую пасту, со фтором или лучше лесную?

Мне что-то не очень верилось, что собака позволит чистить себе зубы пастой со фтором.

– Лучше пока без пасты вообще попробуй, – посоветовал я.

– Ты думаешь?

– Угу, – кивнул я.

– Значит, «Лесной бальзам», – сделала вывод Алька. – Он как раз для профилактики десен. Сейчас…

Алька выдавила пасту на старую щетку. Собака покосилась на эти приготовления, вздохнула.

– Сейчас почищу.

Я оказался прав. Все попытки Альки начистить собаке зубы оказались решительно безуспешными. Собака ловко вертела мордой, стискивала челюсти, наклоняла голову, а когда Альке все же удавалось вставить ей в зубы щетку, псина быстро съедала пасту или так сжимала зубы, что сдвинуть щетку у Альки не получалось совсем. Одним словом, хитрила по полной программе.

Закончилось все это фантастически – собаке надоело мыться, она снова вздохнула, после чего легко перекусила душевой шланг. А затем, подумав немного, выворотила смеситель.

Вот просто так, взяла зубами и выдернула с мясом, из стены потянулись пластиковые трубы, посыпался кафель.

– Опа, – сказала Алька.

В сторону ударила вода, сначала горячая, а затем с небольшим замедлением и холодная. Я глупо попробовал заткнуть трубу пальцем, бесполезно.

– Потоп! – взвизгнула Алька и выбежала из ванной.

Собака последовала за ней. А я с этим потопом остался один на один.

Попробовал заткнуть воду полотенцем, эффекту было еще меньше, чем от пальца. Вода уже залила ванную комнату и растекалась по дому веселым потоком. Я стоял посреди всего этого половодья и не знал, что предпринять. Впал в ступор, который продолжался, наверное, минуты три, во всяком случае, вода успела добраться уже до кухни.