Портфель капитана Румба - Владислав Крапивин

Дальше было много всякого. Интересного. Добираться до Горнавера стало очень легко. Сперва Леша и Даша ехали до Пристани на самодельном поезде с паровозом-самоваром (который, как выяснилось, приходился Ыхалу дядюшкой). А там пересаживались на звонкую электричку с разноцветными вагончиками (Леша сам разрисовал их — пестро, как глиняную корову).

Кроме того, бабка Глаша со станции Чьитоноги сообщила всем, что открывает регулярную авиалинию между своей платформой и столицей, и несколько раз подбрасывала Лешу и Дашу по воздуху, на большой пассажирской метле. Даша сперва визжала, но скоро привыкла.

У Ихтилены вывелось из икры много лунят — братьев и сестренок. Они расселились в окрестных лесах и в столичном парке. Иногда казалось, что это большие жуки-светляки. Лунчик время от времени летал к ним в гости. Но постоянно он жил по-прежнему вместе с Ыхалом.

Отец Ростика вернулся из плавания. Его парусный корабль «Океанский бродяга» пришел в портовый городок Грин-Бумсель, который располагался у западного подножия Горы, на берегу Изумрудной лагуны. Эта лагуна соединялась, кстати, широкой протокой с Заливом у Желтых Скал, а значит, и с речкой, где стояла Пристань. И оказалось, что от Пристани можно плавать прямо в Грин-Бумсель на пароходике «Отважный Орест».

Отец Ростика открыл в Астралийском океане архипелаг, населенный жизнерадостным племенем югги-лакамбуры, которым управлял вождь Якки Белый Гусь. Он приехал в гости к Респектабо Первому. Опять был в столице праздник (совпавший с праздником Летнего звездопада): фейерверк, выступления артистов лунного цирка и футбольный матч между столичными мальчишками и зайчатами-барабанщиками (счет: три — три). Король и Якки Белый Гусь так развеселились, что танцевали туземную румбу на площади среди карнавальной толпы. А с ними — Серебряная Танцовщица с Луны (земная нагрузка ей, видимо, не мешала).

Ростик ни на шаг не отставал от отца, даже про Лешу и Дашу вспоминал лишь временами. Но они не обижались. Понимали: у человека такая радость!

Бочкин слегка завидовал отцу Ростика. Он ведь тоже был капитаном судна, но дальше Грин-Бумселя ни разу не плавал. И теперь поговаривал, что неплохо бы отправиться на «Храбром Оресте» в дальнюю экспедицию. Тем более что Проша сдал экзамены на должность помощника начальника станции и с этой поры имел право заменять Бочкина, пока тот в командировке.

Среди шумных и веселых событий король не забывал иногда напоминать Леше: не надумал ли тот окончательно сделаться наследным принцем Астралии? И Леша почти согласился. Без особой, правда, охоты.

А Даша радовалась:

— Значит, я буду принцесса!

Впрочем, в последнее время король возвращался к этому разговору все реже. Может быть, считал, что дело решенное, а может быть, просто утомился от частых праздников и приемов гостей.

Его величество сделался задумчивым и рассеянным. Все чаще сидел один в королевском кабинете. Его любимым занятием стало разглядывать коллекцию, которую подарил Филарет. Особенно его величеству нравились марки с серебристым и голубым отливом. Он смотрел на них подолгу и вздыхал…

А Филарет никогда не вспоминал о своем прежнем увлечении. Он вел теперь жизнь кота-дворянина, полную любовных похождений и боевых подвигов.

Был Филарет знаменит и в Астралии, и в Хребтовске. И немудрено! Единственный в мире сумчатый кот! Ведь карман-то, где раньше лежали марки, у него сохранился. Правда, некоторые жители Хребтовска отказывались удивляться. Пожимали плечами:

— Что здесь особенного? Он же австралийский. В Австралии полно сумчатых животных.

Но, во-первых, они путали Австралию с Астралией. А во-вторых, даже в Австралии сумчатых котов нет.

Леша хотел нарисовать Филарету хорошую, густую тень, но тот, поразмыслив, отказался. Быть не только сумчатым котом, но и единственным в мире котом без тени — это тоже оригинально!