Рыжее знамя упрямства - Владислав Крапивин

А!.. По правде говоря, и сейчас иногда так дразню. Хотя от этого вот Женьки в бескозырке не осталось ничегошеньки. А?

Мы оба снова взглянули на тощего веселого пацаненка с копьем. Он был похож на одного из моих мальчишек в “Отраде”, на Костика Лошкарева.

— Нет, Яков Платоныч, что-то осталось, наверно, — сказала я. — Раз вы все еще так дразнитесь…

— А! Ну, может быть… если в этом смысле… А чего это ты вдруг меня так окрестила? На новый лад?

— Как?

— Ну, сказала “Яков Платоныч”. Спутала с кем-то?..

— Ох… — Я календарем хлопнула себя по лбу. — Як… Евгений Иваныч, простите. Это вот почему! Я только сейчас поняла. Есть такая книжка, называется “Фрегат “Виола”. Писателя Волынкина. Там один из героев — старый боцман Яков Платонович. Он учит ребят морскому делу. Вы на него прямо точь в точь похожи. Я сперва понять не могла, на кого, а тут в друг в памяти как-то само собой включилось!…

— Это надо же, ядр… ох. Выходит, я готовый литературный персонаж? А книжка-то интересная?

— Да! Мы ее с этим, с Пашкой Капитановым, всю от корки до корки… Там про устройство парусных судов, но не просто так, а с приключениями. Читаешь и сам не замечаешь, как в тебя вся корабельная азбука впитывается.

— Не слыхал про такую… А нельзя ли будет полюбопытствовать?

— Конечно! Я принесу, если хотите!

— Как не хотеть. Про парусники я до сих пор стараюсь читать все, что найду… А если еще и про себя…

Я была счастлива, что есть причина снова побывать в этой “боцманской берлоге”, у настоящего “Якова Платоныча”. Старик тоже казался довольным…

Опять появилась Варвара Михайловна.

— Женя, я вот тебе свитерок подобрала, внучки нашей, Наташеньки, она его забыла, когда приезжала из Красноярска. Наденешь под курточку, чтобы опять не закоченеть… А потом найдешь время как-нибудь, занесешь.

— Занесет, занесет, — вмешался Евгений Иванович. — Женя мне книжку обещала принести про всякие парусные хитрости. У нас с ней на этой почве обнаружились точки соприкосновения.

— Да я уж вижу, что не без того, — покивала Варвара Михайловна. — Старый шкипер просто так подбирать человека на улице не будет. Рыбак рыбака…

— Уймись, Варвара!, — сипло возгласил “старый шкипер”. — Не касайся тонких струн в наших душах. Паруса — это святое…

— Ты никак чем-то подкрепил эту святость?

— Шундуклей и дундуклей…

— Вот как был Женька-пират, так и остался до старости лет… — Варвара Михайловна покосилась на прислоненный к полену снимок. Дремавший Чарли приподнял голову и тоже посмотрел. Одобрительно.

— А говорила: Женька-плакса… — напомнил Евгений Иванович.

— Ну и что? Было и то и это… Девочку-то проводи хотя бы до трамвая, чтобы опять не заплутала в наших сугробах…

— А то я не знаю!.. Мне все равно в “ЦУМ” надо, он до девяти часов. Разбавитель куплю для красок.

— Знаю я этот “разбавитель”…

— Варвара Михайловна, без намеков!.. Тары-бары, растабары…

Евгений Иванович проводил меня до остановки на улице Чернышевского. Оказалось — совсем недалеко. Конечно! Когда в теплом свитере под курткой, рядом с хорошим человеком и с поющей от радости душой!..

Трамваи уже шли — один за другим. Я еще раз пообещала, что на днях обязательно приду с книгой, и прыгнула в вагон пятого маршрута. Привезет прямо к дому! Евгений Иванович помахал рукой и стоял, пока вагон не тронулся…

На часиках была всего-то половина восьмого.

Сколько удивительного может случиться за пару часов! А ведь не сверни я в тот заснеженный переулок, и не было бы сказки… Сколько вообще зависит от мелких случайностей. Например, от выпавшей из пальцев и покатившейся по причалу сигареты…

Или это все же не случайности?