Стража Лопухастых островов - Владислав Крапивин

Все посмеялись, кроме Иги. Иге слова Пузыря про южную границу напомнили о Степке.

Да что значит «напомнили»! Он и не забывал. Страшный Фанерный Выбор с его рапирой-иглой сегодня почти не вспоминался (может, не такой уж и страшный, фанерный все-таки), а Степкины тоскливые глаза так и застряли в уголке памяти, хотя порой их заслоняли другие заботы.

— Солома, можно я поищу тут на дворе кнамий шарик? Трава подходящая…

— Ищи на здоровье… А что, у тебя разве нет? Потерял?

— Степка потеряла, растяпа. Придется снова дарить. Сама она искать еще не умеет…

— А что, ты теперь, значит, ее крепкий друг? — поинтересовался прямолинейный Пузырь.

— Ну… значит, — сказал Ига. Потому что, если уклониться от ответа, шарик действовать не будет.

Деликатный Лапоть посмотрел на Пузыря с укором. А Генка Репьев спросил

— Почему ты ее с собой сюда не привел? Друзья всегда ходят вместе.

— Спит потому что. Вчера заблудилась, я ее еле нашел…

2

Кнамий шарик отыскался среди стеблей мелкой городской ромашки. Он был размером с рупную ягоду смородины. Из чистого стекла с чуть голубоватым отливом. Внутри дрожала крохотная искорка.

— Хороший экземпляр, — заметил Соломинка. — Скажи ей, чтобы не теряла больше…

— Скажу… Ребята, а не слыхал ли кто-нибудь: может, есть на свете шарики, которые выполняют очень важные желания?

Все запереглядывались. Никто о таких не слышал.

— Не… их не бывает, — сказал Пузырь почему-то с виноватой ноткой… А мудрый Ёжик подал голос из лопуховой чащи:

— Тогда слишком простой у всех жизнь была бы: нашел — загадал — исполнилось…

Он был прав, колючий шарик.

Соломинка глянул из-под медных волос. Он был здесь для Иги приятель больше, чем все остальные. Он спросил осторожно:

— А что, Ига, у тебя есть такое желание? Которое очень … — Мол, я понимаю, что речь идет не о новом компьютере, не о мопеде «Легенда»…

— Да не у меня! Опять же у нее, у Степки… — Ига поморщился от неловкости и жалости. — Вчера вечером вдруг загоревала: мама долго не едет. И спросила про такой шарик… для желания…

— Не бывает таких шариков, — со вздохом сказал Генка (его мама однажды тоже ездила в долгую командировку).

— А далеко живет ее мама? — поинтересовался Лапоть.

— Вообще-то рядом, в Ново-Груздеве. Но, когда привезла сюда Степку, уехала за тридевять земель, в Улан-Удэ, по делам своей фирмы. — Так сказал Ига, а сам подумал (уже не впервые): «Знаем мы эти «фирмы» и командировки, куда уезжают мамы, у которых нет мужей и которые оставляют детей бабке и деду…» Не совсем же ребенок он был, кое-что понимал в жизни. Хотя бы благодаря телевизору…

Генка Репьев достал из торчащих волос репей, подбросил его на ладошке, обвел друзей-приятелей глазами.

— А если попробовать лунное желание ?

Все вопросительно уставились на Генку. А Пузырь сказал:

— Что это за фигня?

— Это, наверно, не фигня, — обстоятельно разъяснил начинающий поэт. — Я про него слышал от Валентина Валентиныча и от Якова Лазаревича. Я однажды пришел в музей по одному делу… ну, чтобы спросить, нет ли там старинной ручки для писания стихов. Хотя бы не насовсем, а на недельку… А они там сидели и разговаривали про свое детство. И пили чай. И меня позвали…

— А ручку-то дали? — перебил Пузырь.

— Дали. Деревянную, со стальным перышком. Только бесполезно, все равно лучше писаться не стало. Другое дело — перо от Казимира, которое Ига мне дал…

— Ты говори про желание, — нетерпеливо сказал Ига.

— Я и говорю. Они там вспоминали всякие считалки и заклиналки, которые у них в детстве были. И про лунное желание вспомнили… Если кому-то что-то очень-очень хочется, надо выловить из воды отражение круглой луны, перелить его в бутылку и разболтать. Получатся светящиеся чернила. Ими надо написать желание на бумажном листе. Лучше не простым пером, в гусиным. Потом надо сделать из листа кораблик и пустить его в какой-нибудь ручей. И сказать вслед заклиналку.