В поисках мальчишеского бога - Дмитрий Ищенко

После найденных мной наскальных рисунков я попросил Бориса показать стоянку древних людей, о которой он рассказывал. Борис охотно согласился. Сказал, что находится она по местным меркам недалеко. Километров десять-одиннадцать. Пока шли, рассказывал, как сюда приезжали археологи.

– Студенты. У них то ли практика была, то ли ещё что-то. Они тут могильники искали. А какие тут могильники, если сплошные скалы? Но у них поначалу никто ничего не спрашивал. Из вежливости.

Ушли они в сопки. День возятся, другой. Потом приходят и говорят, что у нас тут всё неправильно. Мы понять не можем. А они наседают, где ваши песчаники, говорят. Вы их, небось, налево продали, на стройплощадки, и вообще историю не бережёте. Мы им намекаем, что тут песчаников за последние несколько тысяч лет вообще не было, одни скалы. Они на нас хмуро смотрят. Мы – на них. Короче, потом выяснилось, что у них в институте билеты на поезд перепутали. Ту группу, что к нам собиралась, отправили курганы на юге копать. А этих – к нам. Вот они курганы и искали.

Студенты приуныли, но деваться некуда: им же ещё отчёты сдавать об итогах полевых работ, а тут такой конфуз. Прикинули они чего-то, лопаты взяли и пошли по тундре бродить. Дней пять их не было. Мы даже волноваться начали, не случилось ли чего. А они приходят – чумазые, голодные, но счастливые.

Выяснилось, что в одном старом фундаменте отыскали погреб, а в нём – кучу пожелтевших газет и книг на норвежском, русском, финском языках. Сказали, что археологическое открытие сделали…

А тут ведь колонисты отовсюду были. Их ещё царское правительство приглашало. А потом всех прогнали. Революция, войны… Спокойно жить не получалось. Кого-то переселили, кого-то в тюрьмы… И ведь ни за что пострадали – из-за одних подозрений. Неправильно это… Нельзя жить, как в осаде. Развиваться надо, тогда и к тебе потянутся. Если только запрещать, ничего не выйдет…

А люди, между прочим, тут толковые жили. Много для этой земли сделали. След такой оставили, что их до сих пор поминают добрым словом… Так вот студенты и нашли какой-то их архив. Они потом ещё премию получили за вклад в науку и развитие добрососедских отношений.

Я уважительно покачал головой:

– Вот бы и мне что-нибудь такое найти!

– Ну, какие твои годы! Найдёшь ещё, – успокоил Борис. – У тебя вся жизнь впереди. После наскальных рисунков – всё что хочешь найти сможешь. А стоянку древних людей потом подробно изучали. Другая научная партия. Так что работы тут всем хватит.

Мы с Борисом ходили уже почти два часа. Погода постепенно испортилась, но мой спутник всё никак не мог найти место, только говорил, что где-то совсем рядом. Мы кружили и кружили, петляя между сопками, и, сказать по правде, уже устали. Пошёл дождь – сначала моросящий, потом зарядил по полной. Ветер трепал наши куртки, ноги ныли, но стоянка будто потерялась.

– Что такое?! – возмущался Борис. – Не могу найти – хоть провались!

Мы поднимались на очередную сопку, чтобы в сотый раз с возвышения посмотреть на местность. Но серое небо точно придвинулось к земле, напустило тумана, и разглядеть что-либо было почти невозможно. В довершение всего посреди лета по земле застучали бусинки града.

– Дыхание Арктики! И такое бывает, – пояснил Борис и тут же вскрикнул, подняв голову: – Ой!

Следом за Борисом я взобрался на вершину сопки. И сразу понял, что его удивило. Огромный валун – тонн в пять, а то и шесть – стоял перед нами на маленьких камнях, словно на ножках.