Сказки для бабушек (книжка с привкусом оливье) - Юрий Лигун

Жил-был один пират. Но жил он так себе. А был и вообще серединка на половинку! Потому что у него не было одного глаза, одной ноги и одного протеза.

Вернее, протез у него то был, то исчезал. Протез исчезал, когда у пирата кончались пиастры. Обычно это случалось в портовой таверне, куда пират заходил промочить горло на своей шхуне «Кровавая Мэри Поппинс», за которой охотились все капитаны испанского пароходства, которое из-за отсутствия пара и присутствия парусов называлось в те времена Великой и даже Непобедимой армадой – крупнейшим в мире флотом из ста тридцати тяжёлых кораблей.

* * *

Но то ли горло у пирата было лужёное, то ли вино было сухим, а промочить никогда не получалось. Зато получалось за полчаса спустить все отмытые в море пиастры. А без пиастров жадные тавернщики ни в какую не хотели наливать. Они не хотели наливать даже в деревянный напёрсток, который пират выиграл у местных напёрсточников. За это пират швырялся в тавернщиков протезом и хрипел пересохшим горлом: «Йо-хо-хо!».

* * *

Как правило, протез ему не возвращали. Вот и приходилось пирату скакать на одной ноге, опираясь на зазубренную в морских боях саблю, потому что в те дикие времена в морской бой играли не шариковыми авторучками на уроках, а зазубренными саблями на занозистых палубах.

* * *

Из-за отсутствия протеза пирата частенько догоняли капитаны бригов, барков, шхун, шлюпов, бригантин и совершенно неуловимых баркентин, которые пират всё равно ловил и топил. За это всплывшие капитаны подвешивали пирата на реях, гротах, фоках, марсах, стакселях, кливерах, гафелях, гиках, а также бом-брам-триселях, фор-бом-брам-стеньгах и других корабельных прибамбасах.

Но сколько бы пират ни болтался на мачтах, он ни разу не проболтался, где спрятаны сокровища Джонни Деппа и Орландо Блума, потому что с петлёй на шее сильно не поболтаешь…

* * *

В один прекрасный день пират висел на бом-грот-рее в Саргассовом море, набитом водорослями, как кастрюля макаронами, и ему ничего хорошего не светило, потому что, пока он висел, на день наступила ночь.

В темноте хрипло скрипели уключины. Матросы дремали на вантах. Зюйд-вест раздувал щёки капитана. За бортом плавал дохлый кит.

Короче, спали все. Кроме пирата. Заснуть ему мешала пеньковая петля, завязанная вокруг шеи альпийской бабочкой – хитрым морским узлом, который можно развязать только топором.

«Йо-хо-хо!» – подумал пират и стряхнул ресницей слезу с единственного глаза.

* * *

И тут из морских глубин выпрыгнула пиранья…

* * *

Эта пиранья давно симпатизировала пирату, потому что сама была такой же. Вот почему она решила его спасти, перекусив зубами альпийскую бабочку.

И она её перекусила, причём вместе с бом-грот-реей! Правда, с третьей попытки, потому что два первых раза со свистом пролетела мимо. Зато, когда попала, пират беззвучно упал с мачты, но беззвучно не потому, что приземлился на левую ногу, которой у него не было, а потому что свалился за борт на резиновую спину дохлого кита.

* * *

И хотя пиранья не любила дохлых китов, она не бросила пирата. Поборов естественное отвращение, пиранья сцепила зубы и рванула вперёд, указывая задним плавником верную дорогу. Дорога была долгой. Сначала она срезала по гипотенузе Бермудский треугольник, потом по дуге обогнула мыс Горн, потом чудом увернулась от отмороженного айсберга и наконец уткнулась в берега могучего Днепра, до середины которого вряд ли бы долетел пиратский протез.

* * *

За время плавания пирату так опротивела вода и так понравилась пиранья, что он забросил морской флот и купил аквариум.

* * *

В рабочие дни пират и пиранья вспоминали былое и думали. А в выходные дни они ходили в парк. Голые стволы осенних деревьев напоминали пирату обугленные мачты, а пиранье – обглоданных китов.

* * *

В парке было хорошо. А когда на друзей бросались плохо припаркованные собаки, пиранья показывала зубы, и собаки начинали…

* * *

…На этом месте Борька замолчал и начал придумывать, что именно начинали собаки. Но дальше придумывать не пришлось, потому что бабушка, у которой под вечер сильно разнылся зуб, уже заснула.

Впрочем, Борька этого и добивался, потому что бабушку жалел. А добившись, он поправил на бабушке одеяло, похожее на потрёпанный парус, и тоже пошёл спать.

Всю ночь ему снилась ещё не снятая серия «Пиратов Карибского моря»…

ИЗОБРЕТАТЕЛЬ ПОМИДОРОВ И ТРЕТЬЯ БАБУШКА

Моей дорогой Н. Н.

Для тех, кто ни разу не читал книжку «Железный Булкин», сразу скажем, что изобретатель помидоров никаких помидоров не изобретал. Просто фамилия у него была такая – Помидоров. А звали Помидорова – Фёдор Иванович. И как раз в книжке «Железный Булкин» много чего про Фёдора Ивановича рассказано. Особенно про то, что он натворил с помощью Стирателя Ума и Памяти (сокращённо СУП) и Первичного Радио-Излучателя Магнитного Усилителя (сокращённо ПРИМУС).

Но зато в книжке «Железный Булкин» ничего не рассказано про третью бабушку. Хотя дело это поправимое. И мы его сейчас поправим. Только сперва напомним всё то, что мы про Помидорова раньше рассказать успели. А кто раньше нас успел про Помидорова прочитать, теперь могут про него не читать, а вместо этого сделать что-нибудь полезное, типа помочь своей собственной бабушке закатать свежие помидоры в трёхлитровые банки, если, конечно, дело происходит летом, или, наоборот, раскатать помидоры из банок по тарелкам, если дело происходит зимой…

А разобраться, зима на дворе или лето, проще простого – достаточно включить телевизор (шутка!).

* * *

Короче, изобретатель Помидоров изобретал с утра до вечера и, даже ложась спать, не выпускал из кулака карандаш, чтобы успеть записать всё, чего он во сне изобрёл.

А изобрёл Помидоров много чего. Например:

1. Липкие носки, чтобы обувь не спадала с ног.