Сказки для бабушек (книжка с привкусом оливье) - Юрий Лигун

Жил-был у бабушки маленький Колька. Хотя на самом деле был он не совсем маленький, потому что давно ходил в школу и успел дойти почти до половины. В общем, шестиклассник Колька был далеко не маленьким, а при ближайшем рассмотрении с трудом помещался в кадр, потому что лапа у него была 41-го размера и весил он 50 килограмм 200 грамм, причём без башмаков.

Но несмотря на такие богатырские габариты, взрослые Кольку всё время воспитывали, хотя у некоторых взрослых лапы были в два раза меньше. К примеру, их школьная математичка носила 36-й размер ноги. А если 41 поделить на 36, получится ровно 2. Это Колька знал точно, потому что сам делил!

Но если бы Кольку только воспитывали, он бы кое-как терпел. Но в том-то и дело, что ему всё подряд запрещали. Ему запрещали бегать по гаражным крышам, есть немытые абрикосы, рвать штаны, проваливаться в мокрые сугробы, показывать язык сантехнику Ерёмушкину, приставать к бездомным собакам, плеваться с балкона и ездить на самокате без рук. И хотя на самокате без рук у Кольки никогда не получалось, ему всё равно запрещали.

Правда, кое-что Кольке разрешали. Ему разрешали учить уроки, чистить зубы, убирать постель и мыть за собой посуду. Но Колька не любил лёгких побед, поэтому такими разрешениями пользовался редко.

Да, чуть не забыли! Бабушка запрещала Кольке переключать телевизор с круглосуточных новостей на футбол, потому что никак не могла освоить телевизионный пульт, чтобы потом переключиться с футбола на круглосуточные новости.

* * *

И вот однажды после уроков Колька забежал домой, чтобы сменить сильно порванные штаны на порванные слабо. А тут как раз по круглосуточным новостям передавали какого-то дядьку американской наружности, который доказывал, что главное в жизни – права человека. Кольке это было неинтересно, потому что машины у него в ближайшее время не предвиделось. Но пока он искал слабо порванные штаны, то понял, что дядька говорит вовсе не про водительские права, а про права вообще. Типа если человек ходит по улицам в трусах, а на пляже загорает в лыжах – это его священное право, которое никто не имеет права нарушать!

Потом дядька начал бубнить какую-то мутотень про какие-то меньшинства, которые всё время притесняют и прищемляют, но Колька толком ничего не понял, потому что штаны он нашёл и его со страшной силой потянуло на улицу.

Но и то, что он услышал, заставило крепко задуматься.

* * *

«Это что же получается? – думал он. – Папа, мама и даже бабушка запрещают мне делать, что я хочу. Выходит, в нашей семье трое против одного!»

Колька с разгону перепрыгнул через лужу, вытряхнул воду из сандалет и начал думать дальше: «Но раз их трое, а я один, значит, меня меньше. Получается, что в нашей семье притесняют меньшинства и нарушают права человека, если считать, что я человек!».

Колька вскарабкался на гаражи и с грохотом побежал по крышам, не переставая думать. «Так если б только родители! – громче кровельного железа тарахтели мысли. – А учителя? Те вообще изуверствуют. Вчера математичка пол-урока бубнила: в одну трубу втекает, в другую трубу вытекает… А потом ещё повторять заставила. Вроде, у неё дел других нет, как трубы считать! Зато когда в школьном подвале батарею прорвало, кто там первым был? Я там первым был! А сантехник Ерёмушкин четвёртым пришёл, после завхоза и директора!»